Создай анкету
или
войди через социальную сеть

Правдивая история. Часть 1.

Ленка в ужасе смотрела на градусник:38,7!
Завтра вечером она должна выехать поездом в Молдавию, в порт Измаил – там начинался «Дунайский круиз». Изменить ничего нельзя. Надо ехать.
И зачем только она согласилась выручить Наташу, свою коллегу, и заменить её в группе! Наташку, конечно, жаль – тяжёлые семейные обстоятельства, врагу не пожелаешь, - но особого желания путешествовать Лена никогда не испытывала. Просто заставила себя. И, действительно – такой случай! Надо же когда-то попробовать, что это такое – заграничное путешествие!

Почти без сознания она собрала чемодан и на следующий день вечером в назначенный час стояла в лихорадочном ознобе на Белорусском вокзале в условленном месте, поджидая свою группу. Путешествовать Лене предстояло с членами Союза писателей.
Вскоре к мраморной колонне начали подтягиваться люди. В основном, это были пожилые супруги. Ленка из последних сил вглядывалась в толпу, поджидая Надю Прозорову, свою коллегу. С ней она надеялась договориться о совместном путешествии в купе и каюте - всё не так одиноко.

Вдруг, она заметила живописную парочку: очень пожилой отец тащил за руку слишком юную для его возраста дочь. Они громко ссорились. «Ему лет под 80-ть, а ей –18». – Машинально прикинула Ленка и тут, наконец, увидела Надю.
У Лены отлегло от сердца, когда они обо всём договорились. Вскоре Надя отошла поздороваться со своим знакомым: «Поэт!» - Шепнула она.
Оставшись одна, Ленка наклонилась, чтоб переставить чемодан поближе к сформировавшейся уже группе людей, как вдруг кто-то выхватил его у неё из рук и легко перенёс на новое место. От неожиданности она хотела, было, воспротивиться неизвестным рукам, но услышала:
- По-дож-ди-те! Уже всё, всё…! Так! Давайте знакомиться! Меня зовут Вениамин Павлович Судаков. Я – прозаик, узник Маутхаузена, член Союза писателей России. А это моя дочь – Пилар.
Лена с облегчением вздохнула.
Тут подскочила Надя.
- Девушки! – Обратился к ним Вениамин Павлович, отирая пот со лба. – Вы здесь самые молодые. У меня к Вам большая просьба. Пилар едет одна. Её 17 лет. Она нуждается в опеке. Я очень прошу вас, – приглядывайте за ней! Возьмите в свою компанию! Пусть она будет в вашем купе и с вами в каюте. Разберитесь! …Пилар, иди, познакомься! Как вас зовут?.. Очень приятно!»

Отказать узнику Маутхаузена было невозможно. Его отцовское сердце так трепетало и волновалось за позднего и, вероятно, единственного ребёнка! Девушки с тяжелым сердцем разглядывали Пилар.
- Моя мать – испанка! – Сказала она, видимо, предворяя обычный вопрос, который здесь ей никто не собирался задавать.
Весь облик Пилар олицетворял протест и комплексы. Приплюсовав всё это к своей температуре, Ленка тяжело вздохнула. Было ясно, что заниматься Пилар придётся ей. Надя будет заниматься поэтом.

Так и получилось. Причем, это было первой, но далеко не последней неожиданностью предстоящего путешествия.
Вторая неожиданность подстерегала в порту. В ожидании посадки Лена, временно отделавшись от Пилар, вышла на широкий и длинный балкон морского вокзала.
У причала стояли корабли, но только один из них был белоснежным многопалубным круизным красавцем. У Ленки защемило сердце от радостного предчувствия: ветер, чайки, палуба, холодный сок в баре после солярия, влажный обнимающий за плечи вечер… Боже мой! Скорей бы, скорей выбраться из этой неправдоподобной, сумасшедшей жары! С содроганием она вспомнила весь путь от Кишенёва до Измаила в автобусе. Брр!
Тут девушка заметила пожилую супружескую чету из своей группы. Они смотрели на неё и улыбались. Воспитанная и общительная, Ленка улыбнулась им в ответ:
- Это наш теплоход? – поинтересовалась она, исключительно ради светского приличия.
- Что вы? – Переспросил супруг, известный переводчик иностранной литературы. – Где наш теплоход? А – вот он. - И переводчик указал куда-то левее вожделенного айсберга.
Ленка посмотрела туда – и вмиг обмерла от пронзительного разочарования.

Уткнувшись в корму праздничному, круизному лайнеру стояла ржавая двухпалубная посудина, то есть по сравнению с лайнером – это был жалкий плот. Весь его вид говорил о том, что он отправляется в свой последний рейс перед списанием. В дальнейшем так и оказалось.
Больше от поездки Лена ничего не ждала.
Диагноз подтверждался на каждом шагу. При посадке на «баржу» Ленке, Надежде и Пилар удалось оказаться вместе. Они должны были 24 дня жить в четырёхместной каюте. Получив ключи, девушки прошли по коридору первой палубы и открыли дверь ключом. Их взорам предстала нерадостная картина. Каюта, по размерам, примерно соответствовала железнодорожному купе. Внутри было так душно, что автобус, с ветерком мчавшийся по раскалённому шоссе мимо кукурузных молдавских полей, вспоминался как светлое времяпрепровождение. На потолке каюты сидела целая коллекция местной кровососущей фауны устрашающих размеров и адского вида.
Пилар закричала: «Мы тут умрём!»
Надя бросила сумку и сказала, что она, кандидат наук, в таких условиях путешествовать отказывается.

И в это время появилась Ираида Ефимовна.
Ираида Ефимовна была дочерью классика советской литературы. Предположить, что она будет четвертой в их купе девушки никак не могли. Такая дама, с внешностью кинозвезды (она и впрямь была похожа на Людмилу Гурченко) не должна была ехать в столь плебейских условиях!
Представившаяся её взору картина ничуть не смутила Ираиду Ефимовну. Оглядев всех, она вошла внутрь и спросила:
- Ну, кто-где, вы уже разобрались?
Продолжать истерику при таком аристократическом спокойствии девушки не посмели.
- Лёня! – Она выглянула в коридор. – Помоги нам устроиться.
Лёня, слегка поклонившись, внёс чемодан и сумку Ираиды Ефимовны, затолкал всё это, куда было положено, и обернулся к оторопевшим девушкам:
- Давайте, я вам помогу.
- Нет! – Заорала Пилар. – Я буду ехать только внизу!
- Хорошо. – Сказал Лёня. - А вы ?
Надя и Лена, вздохнув, указали на верхние полки.

Вскоре теплоходик тронулся. Лена стояла на палубе и смотрела на удаляющийся берег, как на приговор. С каждым метром ей становилось всё хуже. Следующая остановка была в Румынии. «Там и сойду, если что», - решила она.

В каюте женское общество переживало новоселье и стадию психологической адаптации.
- Вот, уже поехали, - отметила Ираида Ефимовна, когда Ленка вошла. – Скоро будет прохладнее! Это всё уйдет.
И она сделала изящный жест рукой.
Лена улыбнулась, вымыла руки, умылась и залезла на свою полку. Потолок нависал слишком низко, сесть было трудно, а дышать ещё трудней. Казалось, все испарения поднимаются сюда, наверх. Сморенная духотой и температурой, она уснула.

Лена была далеко не молоденькой. Ей только что исполнилось 27 лет. По нынешним временам – просто старуха. Но выглядела она очень юной, несмотря на очки и лишний вес. Её хранила какая-то неуместная, никому не нужная целомудренность и чистота, о которой она не догадывалась, вернее, не задумывалась. Жизнь её внешне была спокойной и малоинтересной. Она работала в хорошем, солидном месте, а до этого – училась в Инязе и подрабатывала лаборанткой в деканате актёрского факультета одного известного театрального училища.

Время её работы пришлось на самый яркий, талантливый период в искусстве десятилетия. В училище тогда учились очень интересные ребята. Все они стали теперешними «звёздами» кино, театра, шоу-бизнеса. И Лена знала, несмотря на годы, прошедшие с тех пор, каждый из них, встретив её, узнает и обрадуется. Она это проверила на практике. Случайно. И очень удивилась, что её помнят. Просто Лена не подозревала, что принадлежала к редкому типу женщин, которых можно назвать Музами.
Конечно, Музы бывают разными - индианками Гогена, шлюхами Тулуза, натурщицами Пикассо.
Лена, скорее, была Музой, близкой Беатриче, и почему она родилась такой, себе на горе, никто не знал.
Божий дар не выбирают…

Кто читал? Поделиться
0
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Сургут, Россия
Пароль
588765
Перейти к знакомству