Создай анкету
или
войди через социальную сеть

Правдивая история. Часть 2.

Румыния промелькнула как во сне.
В порту расселись в автобусы и поехали в Бухарест. По сторонам расстилались ухоженные зелёные поля, уставленные в шахматном порядке стогами желтого сена, необычной формы. Промелькнуло озерцо, в котором купался пёстрый цыганский табор. Цепкий Ленкин взгляд заметил среди кибиток толстую грудастую старуху в цветастой юбке, спокойно полоскавшую в луже подмышки. Иногда встречались небольшие православные церквушки, расписанные снаружи по белой штукатурке яркими фресками.

Бухарест поглотило температурное марево. Громко бубнил гид – запомнить всё это было невозможно. К тому же, Лена старалась фотографировать. Вокруг неё носилась, всем недовольная крикливая Пилар. Что было потом, она вспоминала с трудом. Кажется, купила льняную салфетку с клубничками. Сидя в автобусе, с запекшимися от жары и температуры губами, она боялась лишь одного – что её вычислят и посадят в порту на карантин. «Надо держаться!» - Шептала она себе. - «Надо держаться!...». И все-таки утомительная поездка в автобусе с кондиционером устроила её больше, чем пребывание на раскаленном теплоходике в порту.

Ночью в каюте, изнемогая от духоты и температуры, Лена терпела ночь, которая длилась бесконечно. Накопившееся возбуждение не давало уснуть. Тихо сопели, приняв снотворное, Ираида Ефимовна и Пилар, мерно стучал двигатель теплохода. Прямо у лица маячил, давя на психику, потолок каюты.
В темноте Ленкину руку нащупала Надя и рыдающим шепотом сказала:
- Вот так сходят с ума! Если я нормальная, то на пятую ночь должна уснуть, а если нет… Ленка, я просто подыхаю!
Лена молча сжала Надины пальцы.

…Ровно в семь утра, Лена проснулась вся мокрая, как мышь, и тихо выскользнула из каюты, прихватив купальник. В душе она переоделась и поднялась на верхнюю палубу.
Утро было тихим и солнечным. Плыли по Югославии. Русло Дуная слегка изменилось, течение убыстрилось, берега заметно приблизились. Это были мягкие по очертаниям, невысокие, зелёные горы. От них веяло красотой и покоем. Впервые за всю неделю Лена наслаждалась одиночеством. Утренний ветерок уносил черный дым теплоходной трубы в сторону от палубы, успокаивающе стучало старое сердце-мотор, воздух был свеж и прозрачен, берега, сквозь солнечную линзу только взошедшего солнца, казались неправдоподобно близкими и проплывали мимо, как в немом кино.

Лена сбросила халатик, критически оглядела свой закрытый купальник и приготовилась делать растяжку. Она плавно подняла ногу на перила палубы, набрала полную грудь воздуха и, наклоняясь, произнесла про себя: «Я выздоровела!». Лена и впрямь чувствовала себя лучше. Проделав незамысловатое упражнение, девушка оперлась о перила и закрыла глаза, подставив лицо солнцу. «Надо загореть», - вертелось в её голове, - «может, тогда этот дурацкий купальник “цвета испуганной нимфы” будет смотреться лучше».
И тут она почувствовала, что не одна.

Лена обернулась. Перед ней стоял мужчина, лет 50-ти, в черных тренировочных штанах и босой. Лена молча разглядывала расстёгнутую клетчатую рубаху, но в лицо смотреть боялась.
- Кто ты? – Спросил он. – Откуда такие линии?
Девушка подняла глаза и увидела цыгана. Ей показалось, что он отстал от румынского табора. Приглядевшись, она поняла, почему: незнакомец был вылитый Будулай из многосерийного телефильма, который недавно повторяли по ТВ. Стоять пред ним в купальнике было неуютно.
- Какой национальности? Гречанка? Итальянка? - Он протянул руку и провел возле её плеча и предплечья, повторяя их очертания. – Средиземноморская женщина…
.
Лена молчала. Внутренне она понимала, что он нарушил некий психологический сценарий знакомства. Так нельзя обращаться с незнакомыми женщинами. Но не это её пугало. Она сразу поняла, что пред ней необычный человек, который способен смять и разрушить её устоявшийся мир. Она почуяла это нутром, не осознавая, и, как испуганная нимфа, на которую Аполлон объявил охоту, сказав что-то милое и незначительное, быстро ушла.

Оставшись одна, Лена приказала себе забыть все испытанные эмоции и выбросить из головы моментальные наброски дальнейших сценариев. Какая-то пугающая первобытная сила, исходившая от этого человека, заставила её принять такое решение.

Однако избежать встреч в ограниченном пространстве маленького теплохода было трудно. Ежедневно по утрам Лена видела его в живописной компании художников, загорающих неподалёку на верхней палубе. Её появление он всегда отмечал особым взглядом. Первой это заметила Пилар.
- На тебя этот вон мужик все время пялится. -Пихала она в бок загорающую Ленку.
- Да бог с ним. Пусть пялится.
- Он тебя рисует!
- Да кажется это тебе.
- Нет. Ты просто слепая и без очков не видишь.
- Слушай, отстань от меня! Мало кого он рисует! Тут пятьдесят человек лежит!

Лена закрыла глаза и задумалась. Компания на теплоходе подобралась богемная. Кроме писателей, ехали художники и молодая труппа модного театра из Эстонии во главе с красавцем главным режиссером. Эстонцы держались очень обособленно, никого не замечая вокруг. Писатели чинно отдыхали супружескими парами. Отдельные представители, вроде Надиного поэта, предусмотрительно обзавелись подругами заранее. Театральная и писательская богема была знакома Лене, но художники выделялись даже на их незаурядном фоне. Совершенно особый народ! Она встала и собрала подстилку.
- Куда? – Завопила Пилар. – А я?
- А ты – как хочешь. Только не перегрейся.

Лена направилась к трапу, стараясь не смотреть по сторонам. Навстречу ей по ступенькам медленно поднимался Будулай. Он остановился, остановилась и Лена. Он в упор смотрел на неё смеющимися глазами.
- Меня зовут Янис. – Сказал Будулай. – А тебя?
- Елена. – Стараясь не выдать своего волнения, произнесла девушка и не узнала своего голоса.
Будулай взял Ленкину руку и поцеловал в тыльную сторону запястье, туда, где голубели тонкие вены.
- Ты не бойся меня. – Сказал он. – Нам надо поговорить. – И улыбнулся.

Лена не помнила, как оказалась в каюте. «О чем тут говорить», - вертелось в её голове. – « Тут и так всё ясно. Вопрос только, хочу я этого, или нет? Не хочу. Что за наглость, в конце концов! И вообще, как можно рисовать человека без разрешения? Что, я - куст? Свинство!», - обманывала она сама себя. – «Разве я повод подавала? Какие могут быть претензии ко мне? И что? Я теперь на осадном положении должна жить, оставшиеся 20 дней?! И, главное, никому не расскажешь! Для Нади такой дилемы просто нет! “Секс – это такая же часть жизни, как завтрак”..! ». А что делать, если она, Лена, думала по-другому? Более того, в глубине души она сознавала, что в её случае что-то не так! Вернее, не всё так просто. Потому, что между ней и Янисом установились странные отношения какой-то абсолютной предопределённости происходящего. Кривить душой Лена не умела и ненавидела заводить с мужчинами эти извечные ролевые игры. И потом, Янис был настолько опытнее и старше, что был способен с лёгкостью просчитать все её неумелые шахматные ходы, даже если б она и вознамерилась перевести ситуацию в безвредный и безнадёжный флирт. Оставался один способ: делать вид, что ничего не происходит. Янис долго возиться не будет. Взыграет мужское самолюбие – и плюнет на свою затею. Всё так! Но о чём он хочет поговорить с ней? И Лена в отчаянии вздохнула. Было ясно, что она ходит по кругу.

На следующее утро случился пограничный контроль. Проверили документы. Предстояло три часа стоять в живописном сельском местечке. На пристани виднелись небольшие постройки, окруженные фруктовыми деревьями, чьи ветви ломились от плодов. Такое изобилие Лена видела только в рекламных проспектах. Разумеется, сидеть в 40 градусной жаре на теплоходе никто не собирался, и все, включая обслуживающий персонал, отправились к расположенному неподалеку озеру. Там прохладнее. Лене купаться не хотелось. Дунай произвел на неё впечатление сточной канавы Европы, а уж в пограничной луже, зацветшей на жаре, купаться было просто страшно.

Путь к озерцу лежал через широкий выжженный луг, на окраине которого виднелись зеленые деревья, вероятно, окаймлявшие озеро. Надя, Пилар и Лена почти бежали, стараясь преодолеть залитое палящим солнцем пространство. Пыльная тропинка казалась бесконечной. Лена чуть отстала и тут увидела сидевшего на обочине Яниса. Он грыз травинку и смотрел в даль. Был он как всегда босой с непокрытой головой. Рядом лежал большой альбом. Лена не посмела сделать вид, что не видит его, и поздоровалась. Внутренне она ждала и боялась, что он решиться на тот самый разговор, но Янис промолчал.

На озере все расположились небольшими группками. Надя и Пилар нашли тенистое местечко довольно далеко, в самом конце длинного озерца, и устроились на отдых. Земля была сухая и теплая даже у воды. Скоро жара добралась и до раскидистых кустов. Девушки решили пойти купаться. Лена уже жалела, что не взяла купальник, глядя, как они блаженно плещутся у берега.
- Иди к нам! – Кричала Пилар,
- В чем?
- Так! Без ничего!
- Это некультурно. Вокруг солидные люди.
- Никто на тебя не смотрит! Тут твоего художника нет!
На берег вылезла Надя.
- Правда, Ленка, иди, искупайся! Вода чудная! А мы с Пилей тебя покараулим. Вооо-он там вход хороший. Вон, в кустах.

Лена подумала – и рискнула. Незаметно раздевшись за деревьями, она раздвинула ветви и вошла в воду маленькой тихой бухточки. Озеро оказалось довольно широким со спокойной водой, вдали кто-то плавал. Не успела Ленка сделать шаг, чтоб броситься в воду, там, где глубже, как с середины водной глади раздался дикий первобытный крик – гортанный и откровенный. Лена в ужасе присела и бросилась на берег. Кричал мужчина, и она почти не сомневалась, что это была реакция на её появление.
- Кто там заорал? Кто? – Трясла Ленка Надю за плечи. – Кто это был? Меня видели! Как я теперь появлюсь на теплоходе? Я все время буду думать, кто это был?
- Да успокойся ты, - хохотала Надя – кому ты нужна! Не видели голой бабы! Господи, и когда ты повзрослеешь?
Но Ленка не успокоилась и потом долго переживала. Ей казалось, что этим криком кто-то осудил её. Именно её. А Надю на её месте никто бы не осудил. Вот так! Ленка часто замечала, что окружающие ставят ей рамки, за которые её выход не приветствуется.

На судне их встретила Ираида Ефимовна, оставшаяся загорать в солярии. Оглядев девушек с головы до ног, она спросила
- Что это вы такие взъерошенные?
- Да Ленка голая купалась! … – выпалила Пилар.
- Вот, ты дура! – не выдержала несчастная.
- …И все мужики орали от ужаса!
- Так! Всё! – Сказала Лена и повернулась, чтоб уйти.
- Ленуша, - остановила ее Ираида Ефимовна. – Ну что вы! Пилар – невоспитанный ребенок. Не обижайтесь! Но, если это правда, я вас не понимаю. В такой грязи! Остались бы тут. Я чудно позагорала. И ветерок был. Оказывается, починили душевую.

Из всей девичьей компании Ираида Ефимовна предпочитала Лену. С ней она иногда беседовала о своей прежней жизни, неспешно гуляя по палубе в прохладные речные сумерки. Лена слушала с удовольствием. Часто ей хотелось записать услышанное, настолько интересен был рассказ, но молодость и отпускная лень этому мешали.

На следующий вечер, после одной из таких познавательных бесед, Лена возвращалась в каюту за кофтой для Ираиды Ефимовны, и вдруг наткнулась на Яниса.
- Хорошо. – Произнёс он.
- Что вы? – переспросила Лена, неожиданно для себя повторив вежливый оборот переводчика, запомнившийся ей в порту своей необычностью.
Янис закинул голову назад и рассмеялся.
- Ты как испуганная птица. Почему? Я такой страшный? Иди сюда, садись, поговорим.
- Янис, я приду позже. У меня дело. Меня ждут. – Быстро пояснила Лена, торопясь поскорей уйти.
- Я пойду с тобой, подожди. – Сказал Янис. – А то убежишь, нимфа.
- Почему нимфа? – Похолодев от своей догадки, спросила девушка.
- Потому что ты купаешься, как нимфа.
- Что? – Почти в обмороке прошептала Лена.
- Послушай, - сказал Янис. – Я больше так не могу. Я художник. Я должен тебя рисовать. Ни о чем думать не могу! - Он схватил Ленку за локоть.
Они уже подходили к каюте. Лена вырвала руку, дернула дверь. К счастью, она была заперта. Янис обнял её сзади, и Лена решила более не сопротивляться ходу событий. Молча, она повернулась к нему лицом, положила руку на его влажный лоб, обрамленный черными цыганскими кудрями:
- Сейчас. Остановись. Меня ждут.
И он поцеловал её. На минуту Лена провалилась в темноту, а когда пришла в себя, то всё уже было решено на небесах.

Кофту Ираиде Ефимовне они принесли вместе.
- Что так долго, Лена? – Выразительно взглянув на Яниса, спросила та. – Я уже замерзла! – И пригнув к себе Лену за шею, прошептала:
- Будьте осторожны, детка, он человек не вашего круга!
Но Ленке уже было безразлично её мнение. Она и впрямь на четверть была средиземноморская женщина.

С этого дня Янис и Елена стали чаще встречаться. Происходило это в свободные от экскурсий дни, после ужина, сперва в баре, где Янис делал наброски, а потом на верхней палубе, куда он притаскивал из каюты клетчатое одеяло. На этом одеяле сидели они до глубокой ночи, выбирая самые экзотические места: то спасательную шлюпку, то, сами того не подозревая, ступеньки капитанской рубки, то нос корабля, и беседовали. Говорил, в основном, Янис. На самом деле звали его Ясон. Он рассказывал о своей большой греческой семье, о себе и своей работе. Язык его был прост и незатейлив. Лена прекрасно знала, что творческие люди ищут достойного собеседника, чтоб высказаться и выразить себя, а иногда для того, чтоб найти точный образ, ухватить суть происходящего или новый замысел. Ей было интересно все, что он рассказывал. Он не был галантен как воспитанный человек с хорошими манерами, но был наделен природной теплотой и добрым отношением к женщине. Вскоре Ленкины опасения по поводу секса на палубе совершенно угасли. Янис был поглощен внутренней работой, которую не мог выразить словом, а Лена совершенно растворилась в вечернем небе, ветрах, из-за которых часто не было слышно слов, и узнавании иного, неординарного человека.

(Окончание следует)
Кто читал? Поделиться
0
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Ашберн, США
Пароль
616173
Перейти к знакомству