Создай анкету
или
войди через социальную сеть

Правдивая история. Часть 3-я, заключительная.

...Ленкины поздние возвращения в каюту беспокоили Ираиду Ефимовну и Надю. Пилар просто обиделась на подругу, которая изменила ей с «лохматым мужиком». Однажды ночью, накануне прибытия в Вену, Надя, дождавшись, когда все уснут, толкнула Лену в плечо.
- Не спишь? Послушай, с тобой хочет поговорить Марина. Знаешь, искусствовед из группы художников? Ну, та, что с нашей Нинкой-машинисткой из Союза в каюте живёт.
Ленка сразу вспомнила эту немолодую, рослую уверенную женщину с неизменной сигаретой в руке, которая верховодила в группе художников. С ней часто прогуливался Янис.
- Зачем?
- Не знаю. О тебе беспокоится.
- Почему?
- Да потому что ты, блаженная, чуть не каждый вечер с этим художником в одеяле у всех на глазах торчите! Не понимаю, что за мужик странный! Каюту, что ли не может найти, чтоб тебя трахнуть! Давно бы все успокоились! Ты не проверяла, может он импотент? Хотя, что с тебя взять…

Ленка в темноте улыбнулась, и ушла в свои, никому не ведомые воспоминания. Ей виделся высокий чистый небосвод, переходящий у горизонта в сиренево-лимонное марево, сильный ветер в лицо, уносивший слова, чуткие руки, будто лепившие её из глины, и та не затрепанная в порнушных фильмах нежность, с которой Янис целовал её. В такие минуты Лена чувствовала себя словно в утробе матери-природы, ещё не рожденной, будто только в сей миг должной явиться в этот мир. А сегодня Янис предложил Ленке писать её портрет и просил приехать к нему в Ташкент осенью, когда будет не так жарко. Конечно, ехать она никуда не собиралась, но у неё кружилась голова от всего происходящего, и, не дожидаясь окончания ночной беседы, она, счастливая, уснула неправдоподобно крепким сном.

…Вена встретила теплоходик пасмурной погодой и накрапывающим дождём. Туристы сходили с трапа, озираясь и окликая друг друга. Ленка спускалась на твердую землю в приподнятом настроении, прижимая к груди фотоаппарат. Собственно, ради Вены она и согласилась на это путешествие. Увидеть город, где творил Моцарт, Бетховен, Штраус, где Венская опера, на знаменитом кладбище похоронена вся мировая музыка, а в музеях висят картины Босха, Брейгеля и Эль Греко – чего ещё желать?

Порт находился на окраине города, весьма далеко от исторического центра. На противоположной стороне Дуная располагалось внушительное современное здание МАГОТЭ, а здесь, у причала, раскинулся знаменитый еврейский квартал, где евреи-эмигранты из СССР, осевшие в городе, торговали всякой всячиной в своих небольших магазинчиках.
Ленка дождалась, когда опустеет причал, и подошла к Дунаю, надеясь, что в Вене, он окажется голубым, но, увы, - то ли небо было серым, то ли туман всё портил, но даже вообразить этот Дунай голубым она не смогла. За плечо её тронул Янис
- Сними меняю. – Сказал он, странно улыбаясь, - хочу, чтоб у тебя была моя фотография.
«Зачем?» - Мелькнуло в Ленкиной голове. Не задумываясь, она отошла чуть подальше и сделала снимок.
- Ленуша! – Раздался, вдруг, запыхавшийся голос Ираиды Ефимовны. – Отъезжаем в город! Ждут только вас! – Она посмотрела на Яниса непередаваемым взглядом светской женщины, и вместе они направились к автобусу.
Там, в тепле комфортабельного нутра, Ираида Ефимовна, устраиваясь в кресле, сделала Лене первое замечание
- Вы, детка, не умеете себя вести с мужчинами! Это не вы должны его фотографировать на память, а он вас.
Лена промолчала. Ей самой показалась странной просьба Яниса, но сейчас она не хотела думать даже о нем, возможно потому, что немного устала от постоянного общения с ним.

Вена ошеломила Елену. Всё, что ей удалось посмотреть, входило в самый обычный туристический перечень, но не каждому увиденное было так дорого и близко.
Город оказался сложенным из серого камня, площади – просторны, городские сады – тенисты и ухожены, и над всем этим царил дух лёгкой печали. Казалось, он был разлит в самом воздухе – этот дух элегического одиночества. Осознать увиденное не хватало времени, и потому новые впечатления пёстрой лентой, кадр за кадром, откладывались во взбудораженной Ленкиной памяти. Вот величественный Шёнбрунн с роскошным цветочным партером и фонтанами; кофе «Каппучино» по-венски с белым капюшоном взбитых сливок, словно стоящий на блюдечке монах-капуцин,; асфальтовая дорога, серпантином вьющаяся сквозь Венский лес к смотровой площадке на холмах - хоровод стволов, никаких полянок, бесконечный и сплошной грабовый лес, сумеречный и печальный. Могила Моцарта с золотой бабочкой, пойманной в овал на обелиске, и другая – Пауля Хиндемита, бетонный куб, стоящий на ребре, обрамлённый ветками с оранжевыми ягодами, тесно нанизанными меж листьев. Ухоженные захоронения русских солдат, погибших в Первую мировую войну. Венская опера, хранившая память о великих – и танцующая на знаменитых балах и, наконец, картинная галерея.

Здесь туристы бродили долго, теряясь и путаясь в залах. Лена и Надя держались поближе к Ираиде Ефимовне, которая была тут не первый раз. Пилар тусовалась с новыми друзьями.
Надя искала зал с картинами Эль Греко. Поэт пил на теплоходе, демонстрируя логическое завершение их отношений, и она интуитивно искала мистики и трагизма, чтоб в волю поплакать в углу зала.
Лена, затаив дыхание, ждала встречи с Иеронимом Босхом и Питером Брейгелем.
Брейгель неожиданно удивил. Привыкнув к «малым голландцам» в Эрмитаже, она никак не могла принять размеры его картин: фигуры на «Крестьянской свадьбе» были почти одного роста с ней и написаны так, как сейчас пишут художники -примитивисты: просто, без затей, и почти плоско, без объема.
В поисках Босха, Лена вышла из зала на широкую площадку лестницы, пытаясь прочесть указатель на немецком языке. И тут Ираида Ефимовна обратила её внимание на висевшую в центре площадки большую картину.

Это был Рембрант. На полотне во весь рост изображалась молодая обнажённая женщина, стоящая ногой на шубе из пушистого меха. Чёрные его иглы оттеняли изящную стопу, белую линию стройного бедра и белоснежный мрамор плеч. Нагота, открывшаяся от неожиданно соскользнувшей шубы, была так стыдлива, будто впервые выставлялась напоказ чужим взорам, и эта незахватанная сальными взглядами чистота более всего поражала в картине.
- Чудная! Правда? Называется «Шубка» - констатировала Ираида Ефимовна и добавила со смешком. – Это ты! – Очевидно, намекая на некоторую полноту рембрантовской модели.
Лена, было, обернулась, чтоб заметить, в какую сторону направилась мемориальная особа, как справа увидела Яниса. Он сидел на музейной банкетке, не отрывая взгляда от Рембранта.
Лену он, казалось, не замечал.
Подумав, она подошла и села рядом, пытаясь понять, о чем он так глубоко задумался.
- Это ты! – Через некоторое время произнёс Янис. – Но ты - лучше. Таких, как ты – нет! – И, засмеявшись, сказал: «Шубка!».
Тихая радость наполнила Ленкино сердце, и она твёрдо решила, что приедет в Ташкент осенью. Ей отчаянно захотелось быть любимой и во всём находить подтверждение этому.
Картины Босха они разглядывали вместе.
Ленку потрясло соединение не соединимого. Над этим надо было ещё долго думать… Но потом, потом!

Вечером машинистка Нина, по кличке «Пулемёт», зашла за Ленкой в каюту и повела её на беседу к Марине в трюм, где жили художники.
- Проходи! – Посторонилась Нинка, пропуская Лену в каюту.

Там на койке у окна сидела Марина и курила сигарету. На Ленку она слегка прищурилась сквозь дым и жестом пригласила присесть. Воцарилась неловкая пауза. Дело было представлено так, что её, Ленку, надо спасать, а посему, чуть помедлив, Марина заговорила:
- Леночка, вы – прелестный человек! Только поэтому я решилась на этот разговор... Ничего не говорите пока и послушайте меня.
Всё происходящее между Янисом и вами знакомо мне до слёз. Мы вместе учились в институте, так что я его знаю более тридцати лет. Поверьте, он – страшный человек! Если ещё ничего не было – бегите, куда глаза глядят. Потому что он вас совершенно сознательно распалит, переспит пару раз, затем скажет, что хочет писать ваш портрет и пригласит к себе в Ташкент. И вы поедите за ним, как собачка, потому что он – великолепный любовник и забыть его очень трудно, почти невозможно. Вы ещё такая неопытная, домашняя девочка, не знаю, сколько вам? Года 22-23, не больше, - вы погибнете!
Это здесь Янис ходит, как оборванец. Не беспокойтесь! Он – заслуженный художник республики и России. У него роскошный дом, огромная, загородная, дача-мастерская, машина, красавица-жена, наша однокурсница, кстати, тоже Елена, - и гарем! – слышите? – гарем натурщиц, красивых и опытных шлюх, чьих-то жен. Вы меня слышите? Он – эгоистичен, ни во что не ставит женщин, избалован и, к тому же дурно воспитан. Как только он вас нарисует, сразу перестанет замечать. Он будет при вас любить других баб, его не будет волновать, где вы живёте, что едите, и, в конце концов, вы не выдержите – и уйдете. И будете на паперти собирать на обратный билет… .
Лену повело от этих слов, поплыл стол с початой бутылкой вина, от сигаретного дыма захотелось кашлять, но она взяла себя в руки и промолчала. Зато в её голове включился какой-то странный счётчик, который начал переводить живые чувства в валюту логических рассуждений.
Лена чувствовала, что этот обменный автомат, бьющийся пульсом в виске и противно чавкающий в голове, она уже не сможет остановить, и в отчаянии прошептала про себя:
- Почему на паперти? У меня же есть деньги…. -Разгорячённые вином женщины этого шепота не услышали.
Вдруг, Ленка, инстинктивно осознав всю унизительность своего положения, поднялась и весело сказала:
- Да вы, Марина, не беспокойтесь! Ничего фатального не происходит. Спасибо за науку!
Более её не задерживали.

Лена прикрыла за собой дверь каюты и медленно пошла по коридору трюма. Из машинного отделения доносился сбивчивый шум работающего мотора, с верхней палубы проникал громкий пульс попсового ритма. В такт бешенному ритму - стучало в висках: «Приезжай в Ташкент, я буду рисовать твой портрет! Приезжай в Ташкент! Приезжай!..» - « Таких, как ты - больше нет, таких нет! …Таких нет!» - «Шубка…шубка, …шубка…». – «Это ты! Ты! Ты!…». А внутри Ленкиного сердца будто пробило кабель высокого напряжения, и она на минутку умерла.

Очнулась Лена, стоя лицом к стенке коридора. Её палец равномерно выписывал по шершавой краске одни и те же слова «Я - сон».

К ужину она не вышла.

Когда все пассажиры успокоились, и стало заметно темнеть, Лена поднялась на верхнюю палубу. Теплоходик проходил по самому красивому месту Дуная – Казаны. Багровое закатное небо распахнулось над Ленкиной головой. На палубе никого не было. Девушка взяла раскладной шезлонг и села так, чтоб видеть всю панораму реки. А посмотреть было на что! Перед входом в ущелье Казаны Дунай растекся широким морем. Вода еще отражала ветреный закат, но быстро темнела, переливаясь порожистыми струями на подходе к скалистым берегам. Две черные ночные скала, размером с многоэтажный дом, всасывали в себя маленький теплоходик. Вскоре небо погасло. Ветер усилился, и стал посвистывать в ушах. Девушка поежилась, но встать не могла. Величественная панорама завораживала. В сравнении с ней вся душевная муть казалась чем-то малозначительным и преходящим. Она подняла голову и увидела ослепительную августовскую звезду большую и теплую, как слеза.

Мужская ладонь легла на её голову. Лена съёжилась от недавно столь желанного прикосновения.
- Ясон?
- Елена! Что ты? Замерзла? – он стянул с плеч одеяло.
- Нет-нет…
- Как нет! Замерзла. – И он накрыл всю её одеялом, запеленал им, как саваном, ноги, а сам сел на палубу рядом и обнял их.
Молчали.
Он приглядывался к ней, словно чувствуя, как душа её ускользает, уходит куда-то.
Зажглись звёзды. Ночь накрыла тьмой обожжённую солнцем землю, даря ей прохладу, обдувая ветром. По берегам в темноте рассыпалось ожерелье из огоньков. Лену душила непонятная обида. Она комом стояла в горле, застилала глаза слезами. Сквозь дрожащие капли на ресницах она видела ночное небо и вот эти желтые огоньки по берегам.
Вдруг Янис стал целовать Ленкины замотанные одеялом колени и несвязно, требовательно повторять какие-то слова
- Ну, давай же, Елена, что ты молчишь? – Услышала она сквозь ветер. – Я тут! Я больше не могу ждать! Ты понимаешь?
И будто немереная сила овладела Ленкиным телом и душой. Она приподнялась и оглядела палубу. Кое-где стояли люди, любуясь ночной рекой. Разочарование, до сих пор молча копившееся в Ленке, обида на всё, без разбора, придала ей несокрушимую уверенность в правильности принятого решения:
- Нет!!! - Сказала она. – Слышишь, нет!
Наступила страшная пауза.
Ленка ждала, что он попытается понять её, но Янис молча поднялся. Хмуро усмехнувшись, он сказал ей:
«Ладно». – И ушел с палубы.

Наутро, одумавшись, Лена уже почти пожалела о случившемся. Она робко надеялась, что Янис подойдет к ней, и всё будет по-прежнему. Но этого не произошло. Значит, то была игра! Значит, она сразу так стала не нужна. Значит, обида оказалась сильнее, и Марина была права! Пусть. Так тому и быть…
Больше никто их не видел вместе.
Ленкины глаза потухли. Кроме сильного разочарования, она испытывала странное унижение. И не могла понять – отчего?..

Пару дней спустя Лена сидела в баре с Пилар. К стойке подошел Янис. Он оглянулся на девушек и, подойдя к Лене, протянул ей карандашный рисунок:
- Пусть будет у тебя на память.
На рисунке был набросок Ленкиного портрета. Он что-то смутно напомнил ей.
Это был их последняя встреча.

…Прошло месяца два. Как-то осенью Лена встретилась в вестибюле с Сашкой, известным шутником и ловеласом.
- Шубка! – Крикнул он ей.
- Что?!
- Шубка. Разве не помнишь? У Рембранта есть такая картина.
Горечь таившегося в душе разочарования вновь пронзила Ленкино сердце, и она почувствовала, что её настигла злая стрела Ясона.
И вспомнилась ей книга стихов Омара Хаяма, подаренная на последний день рождения старинным бабушкиным другом Константином Сергеевичем. Там, на форзаце, он написал ей посвящение, подражая поэту:
«Любви не опасайся!
Кто не любит, в том,
Словно в камне, крови нет живой.
Мы грешным поклоняемся богиням.
А праведниц обходим стороной».

"Почему в жизни так?" - Спрашивала себя Лена
Кто читал? Поделиться
12

Комментарии12

0
Светлана, 54 Санкт-Петербург
# ×
26 июня 2010 в 12:26
Устала читать.
0
Частный Случай, 63 Москва 26 июня 2010 в 20:36
Понимаю, незнакомый читатель!
0
Светлана, 54 Санкт-Петербург 26 июня 2010 в 20:39
без обид! многие любят многостроф.
0
Частный Случай, 63 Москва 26 июня 2010 в 20:41
Да какие обиды!.. А что такое - многостроф?
0
Светлана, 54 Санкт-Петербург 26 июня 2010 в 20:43
Ты-же в инете сидишь, посмотри?
0
Частный Случай, 63 Москва 26 июня 2010 в 20:47
В инете - не интересно. Интересно - как сама понимаешь. А имя-то как? Или ты - местный модератор?
0
Себастьян Перейра, 58 Канберра
# ×
12 июля 2010 в 15:35
Вы уж извините,я честно и как понимаю.Наверное Вы боитесь "воды" и поэтому все так динамично,по моему излишне динамично,можно было бы отказаться от ненужных персонажей и разбавить динамику чувствами и чуть более подробными описаниями.Впрочем это уж точно дело автора."Плыли по Югославии"-резануло.Сюжет грозил перерасти во что то большее,но .......Мне сразу,как только выяснилось что Янис художник,вспомнился Гоголевский "Портрет",уж не знаю почему,какая то ассоциация.И я естественно стал ждать мистики.Сцена фотографирования-просто начало для дальнейших событий именно в мистической окраске.Сцена с картиной Рембрандта-тоже.Интрига поддерживается постоянно и хочется что бы она развивалась,может поэтому конец неожиданно банален.Мне кажется что это "Болванка" и Вы вернетесь к ней.В целом понравилось,хотя чувствуется что писала женщина.Характеры женщин яркие и узнаваемые,а мужские-нет.Простите если обидел,сказал что думал,может не складно,но я в конце концов не литератор.
0
Частный Случай, 63 Москва
# ×
12 июля 2010 в 16:15
Владимир, искренне благодарю Вас за душевный труд прочтения моих литературных экзерсисов.
Авторы далекого прошлого считали, что главное предназначение писателя – это собирание человеческих документов. И не надо ничего выдумывать – надо просто внимательно вглядеться в окружающую жизнь. Я попробовала так сделать. Эта история - абсолютно подлинная. Я наблюдала её со стороны. Она вы правы, очень женская. И психология мужчины для женщины, если она не думает, что "все мужики - козлы"
всегда есть и будет тайной. Объяснить женщине то или иное поведение мужчины может только откровенная беседа с ним и объяснение своих поступков, а так..."судьба напустит лишь тумана и удалиться наблюдать".. Знаю, эта женщина и до сих пор не может понять, почему Янис не подошел и не расспросил её, что же случилось? .
В этом отношении очень показательны романы ДЖейн Остин и Шарлотты Бронте: та же схематичность в мужских портретах и романтический туман. Боже упаси не сравниваю!...А Ваш поворот сюжета - очень любопытен!!! Я бы попробовала... Но... к мистицизму не склонна, боюсь, не смогу! Простите, замучила я Вас!
0
Себастьян Перейра, 58 Канберра 12 июля 2010 в 16:58
Совсем не замучили.Наверное Вы правы и женский взгляд отличается от мужского.Я плохо умею высказать.Имел в виду что история безусловно реалистичная,но есть в ней что то мистическое.
0
Частный Случай, 63 Москва 12 июля 2010 в 22:45
Вы знаете, на склоне лет стала замечать, как много в жизни людей мистических совпадений!
Думаю, это от желания объяснить себе самой, что же происходит? А, может быть, от фронтальной атаки СМИ...
Спасибо Вам еще раз!
0
Себастьян Перейра, 58 Канберра 12 июля 2010 в 22:47
Я реалист,СМИ не читаю,ТВ не смотрю.И никому не советую.Спасибо Вам.
0
Частный Случай, 63 Москва 12 июля 2010 в 23:07
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Москва, Россия
Пароль
555715
Перейти к знакомству