Создай анкету
или
войди через социальную сеть

Светка. Часть 5-ая.

Часто Светка и Лялька сидели вдвоём на диване в Светкиной комнате, смотрели телевизор, или рассказывали друг другу что-нибудь важное из событий быстро мелькавших недель неумолимого календаря.
Светка обычно жаловалась на товарок по работе, упрекая их в жадности.
- За копейку готовы убить друг друга! Слышишь, Кукушка?
- А ты что?
- Ой! Пусть подавятся! – Резюмировала Светка, встряхивая уже пепельно-русыми, но всё ещё блестящими локонами. Она по-прежнему ненавидела дебри человеческих отношений.
С незапамятных времён Светка звала Ляльку «Кукушкой». И уже много лет на все существующие праздники дарила ей красивые правительственные открытки: двойные, необыкновенно торжественные, с блёстками и различным тиснением.

Лялька любила даже саму Светкину фигурку, всё в том же бумазеевом, вытертом желтом халате, в длинных панталонах до колен, видневшихся сквозь расходящиеся полы, в аккуратных шлёпанцах, обутых на ноги, всегда на толстые шерстяные носки. Она с пониманием наблюдала, как весело и зачарованно смотрела Светка грузинские короткометражки. Особенно она любила старый фильм «Стрекоза».

Глядя на усталую Светкину фигуру в дверном проеме с авоськой в руке, разглядывая её узкие ступни и тонкие нежные руки с безупречными пальчиками, Лялька с трудом представляла Светку в цеху, среди грохочущих станков и мата. Казалось, Светка существовала там, не срастаясь с коллективом, особняком.

Через некоторое время женские посиделки в Светкиной комнате прекратились по совершенно неожиданной причине: к ней стал захаживать друг Исаака Тимофеевича – Михаил Лазаревич Певзнер. Приходил он по будням, после работы, часа на полтора. Лялька слышала через стену заливистый колокольчатый Светкин смех, хихиканье и возню на диване. Женское население коммуналки, в который раз убедилось в безнадежной Светкиной дурости и затаилось в недобром ожидании. Лялька, дождавшись, наконец, Светкиной исповеди, всё-таки решилась спросить её, что всё это значит для самой Светки.
-Кукушка! – Услышала она. – Любовь – не картошка, не бросишь – фюить! – в окошко!
И Лялька смирилась. Любовь, так любовь.

В выходные Светка обычно грустила одна, жарила оладьи и приглашала Ляльку на чай.
А в это время, в Лялькиной комнате лотошные старушки, забыв про азарт и жареные пирожки, без посторонних ушей обсуждали Светкино будущее. Страсть Михаила Лазаревича к Светке они осуждали и отметали, как бесперспективную. Наконец, Екатерина Никитична предложила познакомить Светку со своим квартирантом. По её словам – Степан Александрович Манукян из Ставрополя – был сущий ангел: порядочный, разведённый, с высшим образованием и двумя дипломами ВДНХ за свои изобретения. Возраст Степана Александровича, при обсуждении за чаем, устроил всех – ему было 53 года. Оставалось только провести воспитательную беседу со Светкой. Это Екатерина Никитична брала на себя. Светку вызвали в квартиру этажом ниже, и там, в комнате, где за столом, перегородившем её, восседала Екатерина Никитична, состоялся невесёлый разговор.

Вскоре весть о Светкином женихе Манукяне проникла во все закоулки многокомнатного лабиринта. Смотрины были назначены на ближайшее воскресенье, и Михаил Лазаревич получил временную отставку.
Подготовка заняла не много времени. В ней участвовали искренняя Лялька и опытная любопытная Тамарка. Советы давала, в основном, она – оставленная жена, мать двоих дочерей и бабушка двух внучек. Лет ей было, несмотря на такой хвост, всего 46. По Лялькиному двадцатисемилетнему мнению, все женское в Тамаре должно было давно уснуть и спать крепким, беспробудным сном. На самом деле, в Тамаркином организме всё происходило наоборот. Душа её проснулась, запела, и Тамарка стала чистить пёрышки. Стимулировали её молодые коллеги на работе. Да, по правде говоря, была она ещё очень хороша, хоть формы её и устарели слегка: глаза синие, ресницы – в густой черной туши, серёжки золотые с аметистами, волосы темные, аккуратно постриженные с химической завивкой, на слегка морщинистых руках с маникюром – золотое же кольцо с аметистом. Губы Тамаркины, пухлые и яркие, подчеркнутые красной помадой, часто и легко обнажали белые зубы с заметной щербинкой между двумя передними, что придавало ей какой-то сексуально-блатной шарм.

В назначенный вечер бледная, беленькая Светка, принарядилась, накрыла стол и стала ждать звонка в дверь.
Тамарка хищным соколом кружила по коридору и, наконец, засела в Лялькиной комнате на наблюдательном посту.

Вскоре появился Манукян в коричневом плаще. Он оказался плотным, довольно высоким, с карими глазами навыкат и явно обозначенной лысиной. В руках он держал торт. Глупая улыбка топорщила ему усы. Оглядев встречавших его женщин, крадущейся походкой он двинулся по коридору к двери и сразу исчез за ней, увлекаемый Светкой.
Минут десять Лялька и Тамарка сидели молча. Телевизор не включали. Валерия Ивановна раскладывала пасьянс на диванчике. Через окно, с улицы доносились шуршание шин, хлопанье дверей на остановке рядом, лёгкое подвывание троллейбуса, набиравшего скорость, шелест его дуг.

Вдруг, Тамарка встала, подошла к зеркалу и попросила губную помаду. Лялька терпеть не могла одалживать кому-либо свою косметику, но тут сдалась и протянула розовый тюбик. Тамарка хищно обвела губы и сказала, задумчиво и решительно:
- Ну, пойду я, посмотрю, что там делается..
-Как пойдешь? Куда? – Изумилась Лялька.
- К Светке.
- Да разве можно?
- Она, дура, всё равно не справится. Что она может? С ней и поговорить-то не о чем… А жизнь – одна… - Сказала Тамарка и вышла из комнаты.

Только сейчас Лялька осознала все свои мельком сделанные наблюдения: нарядное тамаркино платье, туфли на высоком каблуке, и это сидение в засаде в их с бабушкой комнате, - но было уже поздно. Хлопнула Светкина дверь, и наступила тишина… . А минут через сорок на кухню вышла почти плачущая Светка и стала мыть под холодной струей грязные чашки и блюдца.

С этого вечера Светка больше не разговаривала с Тамаркой, а через месяц Степан Александрович поселился в их коммуналке.
На Светку было больно смотреть.
Теперь они с Лялькой сидели почти все вечера вдвоем в Светкиной комнате. Лялька училась вязать и шепотом считала петли, а Светка лежала на диване, закрыв локтем лицо.

По выходным Светка уезжала на кладбище и полдня пропадала на московской окраине. Валерия Ивановна и Екатерина Никитична волновались, чтоб с ней ничего не случилось. Но всё обходилось без приключений.
Как-то вечером Лялька долго смотрела на горестный Светкин локоть и, наконец, сказала:
- А давай напишем твоим… . Всё-таки, так всё изменилось… . У них тоже – не известно что, а?
-Ну, давай… - Раздалось из-под локтя.
И Лялька написала короткое дельное письмо Зое Кузьминичне.

Вскоре забрезжил конец черной полосы в Светкиной жизни. Ей прибавили зарплату, на радостях она позвонила Михаилу Лазаревичу. Он примчался на следующий день – смешной, маленький, счастливый, и всё началось сначала и продолжилось в обычном режиме.
На письмо Ляльки пришел ответ. Светка вновь обрела родню. Счастливая, она уже не дулась на Тамарку, а даже жалела её: нрав у Манукяна оказался вспыльчивый, и он устроил Тамарке – жизнь на вулкане. Часто, выпив, Степан Александрович звонил из прихожей своим бывшим дамам, и Лялька со Светкой слышали, как Тамарка горестно вздыхала, стоя рядом и краснея перед соседями, снующими по коридору.

(окончание следует)
Кто читал? Поделиться
0
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Чикаго, США
Пароль
455445
Перейти к знакомству