Создай анкету
или
войди через социальную сеть

СОН

Я никогда не писал дневников, считая это довольно глупой никому ненужной девчачьей забавой, но когда я увидел этот сон, то понял что мне просто необходимо поделиться с кем-то своими мыслями и пересказать всё мной увиденное. Поскольку всё это было довольно личное, что даже самому лучшему другу я не мог довериться и уж тем более не брату (тот бы вообще не стал меня слушать, а только посмеялся, сказав, что всё это чушь и неправда), то я и выбрал в свои «собеседники» белый лист бумаги. Надеюсь, он будет внимательным слушателем. Хочется сказать, что ещё ни разу в жизни я не видел таких отчетливых, подробных и цветных снов. Как и все остальные, он содержит некоторые несовпадения с реальностью во времени, месте действия и ли людях в нём встречающихся. Всё, что со мной происходило за эти годы, как бы сжалось до размеров одного дня. И так обо всём по порядку. Мы сидели за старыми зелёными партами в математическом классе моей школы. Несмотря на то, что была перемена, и учителя не было рядом, все почему-то сидели на своих местах и занимались кто чем. Стоял привычный для нас гул, что даже если бы зайди учитель в класс, то его никто бы не заметил. Я сидел на третьем ряду от окна за четвёртой партой ближе к проходу. Она — на втором ряду за третьей партой, поэтому мои глаза то и дело останавливались на ней, как бы я этого не хотел. Наверное,целый букет чувств я испытывал к этой девчонке. Все, начиная от безмерной любви за те месяцы, что мы провели вместе, заканчивая большой ненавистью за то, что она оставила меня одного, в общем, бросила, даже ничего не объяснив. Я сидел и наблюдал за происходящим, как вдруг вошёл учитель, и весь шум мгновенно прекратился. Он (Михаил Константинович) подошёл к старой потёртой доске ярко зелёного цвета и начал что-то писать. Я тогда ещё подумал: «На улице жара, а он в белой вязаной кофте. Разве ему не жарко?». Как всегда на нём были его большие очки, а лысина прикрыта тем небольшим количеством волос, что у него ещё остались. И тут я опять посмотрел на неё. «Да сколько же можно бояться»,- подумал я: «Это же всего лишь стервозная девчонка, которая сама не знает чего хочет от жизни». Как вдруг наши взгляды сошлись. «Ну что будем в гляделки играть? Нет, я не сдамся». Надо было что-то сказать, и я толи от волнения, толи от злости произнёс: - Да пошла ты. На мою беду она меня услышала и переспросила: -Куда? - Можешь нафиг, можешь на@уй, можешь из города, можешь из своей
деревни, в общем, на все четыре стороны. После этого она отвернулась, и я почувствовал с одной стороны моральное удовлетворение, с другой - вину за свою чрезмерную грубость. Да сколько можно чувствовать эту двоякость. Я уже устал от неё и хочу лишь одного: определённости и спокойствия. В это время тишину в классе оборвала парочка с первого ряда, сидящая за второй партой. Это были Оксанка и Саня. Причиной их ссоры оказалась детская игра, смыслом которой было захватить как можно больше площади тетрадного листа. Что они не поделили, я не знаю, но дело дошло даже до драки. Тут Михаил Константинович сказал: «Так, всё, хватит. Почему у вас в классе одни сплошь ссоры?» Он подошёл к ним, взял листочек с игрой, перерисовал его на доску и произнёс: « Помнится, когда я в последний раз проходил мимо, то схема была такой». Сказав это, он сделал ряд исправлений на доске. -Так пойдет?- переспросил он, а потом добавил: -Станислав Капитонович, можно вас на пару слов. С задних рядов вышел, непонятно откуда, сам физрук. Затем тот, немного пошептавшись с ним у доски, подошёл ко мне и, взяв меня за руку, повёл на улицу. Я догадался, что теперь настала и моя очередь, и они хотят померить меня, но с кем? неужели с ней. Но как это могло случиться, ведь я никому ничего не говорил о том, что между нами было. Неужели вся школа знала о нас, если уж даже до учителя математики дошли слухи. Он вывел меня на улицу и посадил на красно-жёлтую лавочку, какие обычно ставят в парках. Через одну минуту пришла она и села справа от меня. Она была в синем джинсовом платье ниже колена, одетом поверх тёплой белой кофточки. Она сидела и смотрела на меня своими самыми красивыми на свете карими глазами. Слабый ветерок играл её волосами. Она улыбнулась, и я подумал: « Какая же она всё-таки красивая. Нет, я точно люблю её». -Ну что мир - сказала она. Я не выдержал этого пронзающего насквозь взгляда и посмотрел впереди себя. На улице была ранняя осень, но ещё было тепло. Только я набрался смелости опять к ней повернуться, как вдруг увидел перед собой Макса. Тот стоял и задал, наверное, самый глупый вопрос: - А что это вы тут делаете?
На что я ответил ему: - Иди на@уй. Это было очень грубо и не к месту, но почему-то и я, и она, и даже сам Макс - все засмеялись, после чего он сказал: - А, ну понятно. Не буду мешать. Он сел и, кажется, начал собирать сумку, но я к тому времени его уже не замечал. Весь страх куда-то ушёл, когда я повернулся к ней. Боже как же я люблю эти глаза. - Мир - ответил я, и поцеловал её. Затем мы поцеловались ещё раз, и она отодвинулась. Немного помолчав, она сказала: -А, как же он? Я знал о ком она говорит и хотел было сказать, что у меня тоже есть девушка дома, но ничего такого не сказал, а наоборот не нашёл ничего лучше чем спросить: -Ты его любишь? Тут же не дождавшись ответа или вернее испугавшись ответа, я поднял её со скамейки, обнял и сказал: Я никогда не говорил тебе, что я люблю тебя, считая, что я знаю, что это такое, но оказалось, что я любил одну только тебя. Я любил тебя тогда, люблю сейчас, буду любить потом - всю жизнь и после жизни. И всё это время покуда я говорил ей это, играл какой-то до боли знакомый вальс. Я не знаю, откуда шла эта музыка, но она была повсюду. Мы стояли в дорожной грязи посреди школьной площадки размером с половину футбольного поля. Рядом были турники и пожарная дорожка, скамейка, на которой мы сидели и старая деревянная школа, из которой мы очевидно вышли. А музыка играла всё громче и громче. Я заметил, что теперь я обнимал уже не ту девушку, с которой минуту назад мирился, сидя на скамейке. На меня смотрела также красивая, с такими же глазами, такими же миниатюрными губками девушка. Но главное, что меня поразило в её внешности, это было то, что она была конопатенькой и с короткой стрижкой. Я сразу понял: канопушки достались ей от моей первой девушки, которую я полюбил, ещё учась в седьмом классе, но вот почему у неё были короткие волосы, я так и не понял. Все девушки, что у меня были, имели длинные волосы ну как минимум до плеч. - Через 15,30,60 лет я скажу тебе: «А помнишь, как тогда мы стояли с тобой и обнимались, и тогда я впервые признался тебе в любви, а ты была такая красивая. Не знаю даже как описать то чувство, которое я тогда испытывал. Оно напомнило мне предвкушение встречи с человеком, которого долгое время не видел: тебе говорят, что он в соседней комнате, и ты подходишь к двери и медленно её открываешь; только там оно длится считанные секунды, а здесь не покидало меня уже с минуту. В этот момент музыка стала такой приятной и громкой, что у меня накатились слёзы на глазах. Впервые за эти годы любви к ней я позволил себе слабость. Стыдясь этого, я обнял её покрепче в надежде, что она этого не увидит, но она увидела и сказала: - Даже так? Конечно, я мог, чтобы приукрасить сюжет, сказать, что и она тоже заплакала, но этого не случилось и, честно говоря, даже обидно. Я стоял и наслаждался каждой секундой того, что мы вместе. Я знал, что завтра она может сослаться на свою минутную слабость, а может и поверить и тоже полюбить меня так же как я её. В этот момент я проснулся. У меня были слёзы на глазах... 19.09.05
Кто читал? Поделиться
0
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Чикаго, США
Пароль
211323
Перейти к знакомству