Создай анкету
или
войди через социальную сеть

Одиночный замер

Вечером , сматывая рулетку , смотритель сказал, что Дугаев получит на следующий день одиночный замер. Бригадир , стоявший рядом и просивший смотрителя дать в долг " десяток кубиков до завтра", внезапно замолчал и стал глядеть на замерцавшую за гребнем сопки вечернюю звезду. Баранов , напарник Дугаева, помогавший смотрителю замерять сделанную работу, взял лопату и стал подчищать давно вычещеный забой. Дугаеву было 23 года, и все, что он здесь видел и слышал больше удивляло его чем пугало его. Бригада собралась на перекличку, сдала инструмент и в арестанском неровном строю вернулись в барак. Трудный день был кончен. В столовой Дугаев , не садясь, выпил через борт миски порцию жидкого холодного крупянного супа. Хлеб выдавался утром на весь день и был давно съеден. Хотелось курить. Он огляделся, соображая, у кого бы выпросить окурок. На подоконнике Баранов собирал в бумажку махорочные крупинки из вывернутого кисета. Собрав их тщательно , Баранов свернул тоненькую папироску и протянул ее Дугаеву. - Кури, мне оставишь, - предложил он. Дугаев удивился - они с Барановым не были дружны. Впрочем , при голоде, холоде и бессонице никакая дружба не завязывается, и Дугаев, несмотря на молодость, понимал всю фальшивость поговорки о дружбе, проверяемой несчастьем и бедою. Для тог чтобы дружба была дружбой, нужно, чтобы крепкое основание ее было заложено тогда, когда условия, быт еще не дошли до последней границы, за которой уже ничего человеческого нет в человеке, а есть только недоверие , злоба и ложь. Дугаев хорошо помнил северную поговорку , три арестанские заповеди: не верь, не бойся и не проси... Дугаев жадно всосал сладкий мохорочный дым, и голова его закружилась. - Слабею,- сказал он. Баранов промолчал. Дугаев вернулся в барак, лег и закрыл глаза. Последнее время он спал плохо, голод не давал хорошо спать. Сны снились особенно мучительные- буханки хлеба, дымящиеся жирные супы... Забытье наступило не скоро, но все же за полчаса до подьема Дугаев уже открыл глаза. Бригада пришла на работу. Все разошлись по своим забоям. -А ты подожди,- сказал бригадир Дугаеву. - Тебя смотритель поставит. Дугаев сел на землю. Он уже успел утомится настолько, чтобы с полным безразличием отнестись к любой перемене в своей судьбе. Загремели первые тачки на трапе, заскрежетали лопаты о камень. - Иди сюда,- сказал Дугаеву смотритель. Вот тебе место.- Он вымерел кубатуру забоя и поставил метку- кусок кварца.-Досюда,- сказал он. Траповщик тебе доску до главного трапа дотянетю Вози туда, куда и все. Вот тебе лопата, кайло, лом, тачка- вози. Дугаев послушно начал работу. "Еще лучше,"- думал он. Никто из товарищей не будет ворчать, что он работает плохо. Бывшие хлеборобы не обязаны знать и понимать, что Дугаев новичек, что сразу после школы он стал учится в университете, а университетскую скамью поменял на этот забой. Каждый за себя. Они не обязаны, не должны понимать, что он истощен и голоден уже давно, что он не умеет красть: умение красть- главная северная добродетель во всех ее видах, начиная от хлеба товарища и кончая выпиской тысячых премий начальству за несуществующие, небывшие достижения. Никому нет дела до того, что Дугаев не может выдержать шеснадцатичасового рабочего дня. Дугаев возил, кайлил, сыпал, опять возил и опять кайлил и сыпал. После обеденного перерыва пришол смотритель, поглядел на сделанное Дугаевым и молча ушол... Дугаев опять кайлил и сыпал. До кварцевой метки было еще далеко. Вечером смотритель снова явился и размотал рулетку. Он смерил то, что сделал Дугаев. - Двадцать пять процентов,- сказал он и посмотрел на Дугаева. Двадцать пять процентов. Ты слышиш? - Слышу,- сказал Дугаев. Его удивила эта цифра. Работать было так тяжело, так мало камня подцеплялось лопатой, так тяжело было кайлить. Цифра 25 процентов нормы - показалась Дугаеву очень большой. Ныли икры , от упора на тачку нестерпимо болели руки , плечи, голова. Чувство голода давно покинуло его. Дугаев ел потому что видел, как едят другие, что то подсказывало ему: надо есть. Но он не хотел. Ну ,что ж,- сказал смотритель, уходя. -Желаю здравствовать. Вечером Дугаева вызвали к следователю. Он ответил на четыре вопроса: имя, фамилия, статья, срок. Четыре вопроса , которые по тридцать раз в день задают арестанту. Потом Дугаев пошол спать. На следущий день он опять работал с бригадой, с Барановым, а в ночь на послезавтра его повели солдаты за конобазу, и повели по лесной тропке к месту, где, почти перегораживая небольшое ущелье, стоял высокий забор с колючкой натянутой по верху, и откуда по ночам доносилось отдаленное стрекотание тракторов. И, поняв, в чем дело, Дугаев пожалел, что напрасно проработал , напрасно промучался этот последний сегодняшний день. Варлам Шаламов. 1955.
Кто читал? Поделиться
0
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Ньюарк, США
Пароль
677688
Перейти к знакомству