Сейчас онлайн: 134 участника
Всего: 10 946 участников
Администрация
Аня, 27Москва Администратор
Создай анкету
или
войди через социальную сеть

очень поучительно....прочтите обязательно))))))


-Да, детка, да! Оооо!...- Стонал молодой человек, энергично двигая бедрами. Вера лежала под ним, внимательно глядя в его лицо, искаженное сладкой мукой оргазма. Вера коллекционировала мужские оргазмы, поэтому никогда не позволяла себе расслабиться в столь ответственный момент: ведь это был единственный миг, который объединял ее с мужчиной- только эти несколько секунд он полностью принадлежал ей, любил ее, был с ней единым целым. Уже давно во всем этом привычном ритуале- знакомство, кафе, кофе, улыбка, рука, небрежно накрывающая ее руку- ее интересовал только этот момент его оргазма. Как он будет вести себя в минуту наивысшего блаженства: молча дергать бедрами, как подраненный кролик, или скулить, словно маленький брошенный в чужом подъезде щенок; расширять глаза, что есть силы вцепляясь в ее плечи пальцами или плотно смыкать веки, вызывая в сознании только ему ведомые образы…
То, что происходило потом, было Вере безразлично: кто-то гладил ее лицо, тесно прижавшись к ней вспотевшим телом, и шептал глупые нежности, кто-то начинал рассеянно посматривать на часы, иные утыкались в телевизор. Одни любовники долго сжимали ее в объятиях на лестнице, целовали в шею и обещали завтра же позвонить, другие уходили, старательно отводя глаза и быстро перебирая ступени стройными молодыми ногами в дорогих кроссовках. Все это было не важно, потому что это было прощание навсегда, и Вера давно уже не запоминала ни имен, ни лиц…
Вере было тридцать шесть и на нее было наложено проклятие. Проклятие одного мужского оргазма.
Вера родилась в Ленинграде в обычной семье. Такое странное словосочетание- «ОБЫЧНАЯ СЕМЬЯ», а ведь считается, что каждый человек уникален. Но Вера никогда не была уникальна ничем, кроме своего проклятия. Впрочем, об этом она узнала гораздо позже, уже после института, а в то время она была действительно самой обычной девочкой: средней внешности, средних способностей, среднего роста. Однако была в ней какая-то чертовщинка, недаром бабушка, к которой Веру отвозили на лето в деревню, частенько гоняла со скамейки окрестных мальчишек, после чего охаживала веником внучку, приговаривая: «Вот жеж биссово отродье, вот растет потаскуха на мою голову! И неча зенками меня жечь, уж я из тебя дурь-то повыбью!» Обычно Вера вырывалась и убегала в огород, где долго рыдала за сараем от горечи и обиды.
Не было в ее юной голове никакой «дури» и ничего такого она не делала, чтобы привлекать внимание мальчишек со всего села на эту проклятую скамейку! Ну, разве что мазала тонкие губки гигиенической помадой и накручивала пальчиками светлый локон, который постоянно выбивался из тугой косички. И за что ее постоянно ругает бабушка, Вера не понимала. Хотя, где-то в глубине своего детского еще разума, чувствовала свою избранность. Вера, хоть и была в двенадцать лет абсолютным ребенком, обожающим делать модные прически своей длинноволосой кукле Анжелике и гонять на велике «без рук», все же подмечала, какое впечатление она производит на мужчин всех возрастов. Не только мальчишки, готовые часами сидеть у ворот в ожидании ее, но и взрослый дядя, такие, как папа подружки Светки выворачивал голову при виде Веры. Даже главный ветврач Иван Анатольевич, человек бесконечно почитаемый бабушкой, не мог оторвать от нее жадный взгляд, когда пришел к ним принимать у коровы теленка. Бедная корова хрипела и мучилась, а Иван Анатольевич вместо того, чтобы идти в сарай, сидел и, глупо улыбаясь, пялился, как Вера уплетала жареную картошку прямо со сковородки. И было в этом взгляде столько восхищения, одобрения, страсти… Впрочем, это слово- «страсть»- Вера тогда не знала. Она узнала его позже, лет в шестнадцать, когда красивый учитель физкультуры, по которому сохли все девочки в классе, однажды схватил Веру за руку в пустой раздевалке и сказал, тяжело дыша: «Я схожу с ума от страсти к тебе»
-Что, так и сказал: «от страсти?»- в который раз переспрашивали девчонки и недоверчиво кивали головами: ну какую страсть может вызвать эта большеротая пигалица с водянистыми глазами и длинным носом? Вера и сама понимала, что далеко не красавица, и тем паче гордилась убийственным эффектом, которое производит на мужчин.
Сама же она впервые увлеклась в институте, на втором курсе. К тому времени ей порядком надоело отшивать навязчивых кавалеров. В списке безнадежно влюбленных, кроме учителя физкультуры было пять одноклассников, сосед Вася- предприниматель средней руки, два друга отца, которые придумывали любые предлоги, чтобы зайти к ним в дом и краснели, как нашкодившие мальчишки, стоило Вере продефилировать мимо. Еще был какой-то парень, который, увидев ее стоящей на остановке, выскочил из машины и долго уговаривал подвезти. Вера тогда зачем-то дала ему номер телефона и он звонил регулярно, умоляя о встрече.
Часто мама, приходя вечером с работы, вздыхала: «Верк, опять кто-то из твоих хахалей цветы у двери оставил! Уже и ставить некуда! И где ты их только берешь?» Вера и сама не знала, почему она пользуется таким успехом? Но, быстро привыкнув, принимала это поклонение как должное, и жила в ожидании Любви.
Когда девчонки на лекциях в институте стали шептаться про новенького из соседней группы, Вера навострила ушки. Говорили, что он родители его дипломаты и сам он родился толи в Париже, толи в Риме и выглядит- закачаешься! Настоящий иностранец, со средиземноморским загаром, в фирменных шмотках и с белоснежной улыбкой. «Кому же такой приз достанется?»- судачили девчонки, но Вера точно знала- кому.
Впервые увидав Максима в студенческой столовой, она поняла, что предчувствия ее не обманули: да, это был именно он! Тот, кого девушка так долго ждала, рисовала в своем воображении, кому посвящала первые романтические стихи. Именно так и должен был выглядеть принц, на любовь которого Вера, наконец, ответит согласием. Он будет задаривать ее цветами, носить на руках, на зависть всем девчонкам института, потом они поженятся и уедут на его европейскую родину, где у них родятся трое детей- два мальчика и девочка.
Все шло так, как и предполагала Вера: Максим влюбился с первого взгляда, едва увидав ее на общей паре по научному атеизму. Девушка расчетливо выдержала месяц, не подпуская Макса к своему невинному телу, чтобы он больше ценил ее в их будущей совместной жизни. Месяц был наполнен стихами, вздохами, поцелуями в подъезде и ароматом духов «Черная магия», которые галантно подарил кавалер. А потом они вместе уехали на дачу, где выпив для храбрости пару бокалов Шампанского, Вера отдала свое вожделенное тело любимому. Его оргазм она не запомнила, тогда было совсем не до этого. Эта ночь запомнилась лишь волнением, шепотом в темноте и смятыми простынями, которые постоянно соскальзывали на пол, и их приходилось вновь и вновь затаскивать на кровать.
На следующий день в институте Максим к ней не подошел. Да и вообще, сразу потерял интерес, едва кивая головой при встрече. Вера рыдала, а подружки утешали тем, что все эти красавчики такие ненадежные, и сколько их еще будет- по всем не наплачешься. Действительно, красавчиков потом было много: Вере нужно было лишь взглянуть на парня и улыбнуться уголками губ, чтобы он пошел за нею, словно в гипнотическом сне. Но после первого же секса парни теряли интерес, даже самые пылкие влюбленные тут же исчезали, придумывая бесконечные предлоги.
Сначала Вера сильно не расстраивалась: «Подумаешь, ушел один- на смену ему придут пятеро!», но когда ей исполнилось двадцать пять и громко отплясала свадьба последней одинокой подружки, Вера испугалась. Она попыталась изменить тактику: встречалась только с серьезными молодыми людьми, которые говорили о семье, мечтали о детях, водили Веру в мебельный салон выбирать мебельные гарнитуры и смотрели на нее с обожанием, но как только она ложилась с ним в постель, что-то происходило. Со временем Вера даже поняла, что это что-то происходит в момент мужского оргазма: вот, только что она видела в его глазах нежность и страсть, и вдруг!-«Оооо, да!»- и взгляд его становится удивленным, будто влюбленный кавалер прозревал от какого-то дурмана и спрашивал себя: «Что я делаю здесь, рядом с этой чужой женщиной?» Некоторые смущались, кто-то тут же запрыгивал в джинсы, приплясывая на одной ноге, «вспоминая» о важных делах, иные держались до последнего- нежного и долгого прощания на лестнице с поцелуями и крепкими объятиями, разжать которые, казалось, не было сил. Эти уходили тяжело: они медленно шли вниз по лестнице, оборачиваясь на каждой ступеньке и посылали воздушные поцелуи… Но их глаза с каждой ступенькой становились все более и более пустыми…
И никто никогда не возвращался. Только сосед-предприниматель, давно разорившийся, потерявший семью и даже успевший отсидеть в тюрьме небольшой срок за мелкую кражу, все так же тоскливо глядел ей вслед, встречая во дворе. «Эх, Веруня, до чего ж ты хороша,- нежно говорил он, стоя рядом с ней в лифте и привычно дыша перегаром и запахом гнилых зубов.- Мне бы такую, как ты, а не моя Танька-предательница, я бы горы свернул!» И дурашливо улыбался, показывая: мол, шутка, Вер, ну куда мне козлу облезлому до тебя, Богиня?
Когда Вере исполнилось тридцать, счет мужских оргазмов перевалил за пятьсот. Она испробовала все: пекла пироги, сидела с парализованными мамами, выгуливала чужих собак и детей, привязывала к себе мужчин, как только могла, не допуская к телу, но двое сбежали накануне свадьбы, единожды испробовав «запретный плод». Вера ходила по врачам, сдавала анализы, искала внутренние патологии своих женских органов или намеки на неприятные телесные запахи- но все было в порядке. Только руки шестидесятисемилетнего гинеколога Наума Абрамыча подозрительно потели и дрожали, когда он дотрагивался до Вериного тела. На третий визит доктор объявил, что передает свою пациентку коллеге- Марии Вячеславовне: «А то сердце у меня что-то шалит,- пояснил седовласый доктор.- Не принимаю я временно, в санаторий собрался»- и густо покраснел, отвернув вгляд.
В тридцать один год случилось страшное- Вера по-настоящему влюбилась. Она даже не подозревала, что в ее пресыщенной душе может найтись место для такого сильного чувства. Парня звали Кирилл, Вера познакомилась с ним на собачьей площадке, где выгуливала свою единственную теперь близкую подружку- таксу Вермишель. Кирилл гулял там каждый вечер со своим скотч-терьером Гарри, и после недели совместных прогулок и долгих задушевных бесед стал для Веры самым родным человеком на земле. Конечно, Кирилл сразу потерял голову: он дарил ей тюльпаны, провожал сначала до двора, потом до лифта, потом до двери квартиры. Он смотрел на Веру с такой тихой грустью, будто чувствовал ее проклятие, и никогда не просился «на кофе». Она понимала, что начинает медленно сходить с ума, все чаще вспоминая слова Маркеса: «Худший способ скучать по человеку- это быть с ним и знать, что он никогда не будет твоим» В те дни Вера поняла, насколько сильнО и безжалостно ее проклятие.
Однажды к ней пришел Кирилл: он стоял у двери в нарядном костюме, с букетом любимых Вериных тюльпанов и смущенно улыбался. «Вера, ты знаешь, я люблю тебя,- сказал он.- Будь моей женой!» Ее сердце ухнуло и провалилось куда-то вниз, запутавшись в кишках- липких и скользких. «Кирюш, я тебе завтра отвечу, ладно?»- Вера нашла в себе силы улыбнуться и погладить его по волнистым волосам.
В ту ночь сосед был несказанно удивлен, когда на пороге его квартиры появилась женщина его мечты- в полупрозрачном пеньюаре, с распущенными по плечам волосами и бутылкой коньяка в руке.
«Выпьем, Василий?»- с вызовом спросила она и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату. В квартире было довольно грязно, в раковине не кухне стояла стопка немытой посуды с засохшими следами трапезы. Сосед засуетился, принес из комнаты стул, смахнул со стола остатки кетчупа.
-Ты эт чего, Вер?- испуганно спросил он.
-Скажи, я тебе нравлюсь?- она смотрела ему прямо в глаза.
-Ну, это..Да как сказать- промямлил сосед.
-Вась, скажи, как есть,- тихо попросила Вера.
-Очень нравишься, Верунь,- ответил он, нервно закуривая.- Ты мне, можно сказать, жизнь порушила. Я ж когда тебя увидал, тебе еще лет пятнадцать было, так голову и потерял. Все цветы тебе под дверь складывал, думал- обратишь на меня внимание. Думал о тебе, Таньку свою вообще забросил, даже в постели несколько раз Верой ее назвал. Она и ушла, сказала: «Иди к своей любимой соседке, раз так на нее запал!» И все как-то под откос пошло. Танька бизнес отобрала, а я все хотел на ноги встать, приехать к тебе таким принцем на белом «Мерседесе», все мечтал завоевать, отбить у всех кавалеров. Да не вышло, спалился, в тюрягу загремел. А уж как вышел- чего уж,- Василий махнул рукой.- Какой «прынц»: ни «Мерса», ни зубов.. А тебя как любил, так и люблю, Верочка, одну тебя всю жизнь!...- На глаза Василия навернулись слезы. Он держал в руке стакан с коньяком, который так и не пригубил и смотрел в пол.
-Проклятие на мне,- тихо сказала Вера.- Все любят, а никому не нужна.- И она рассказала свои страхи.-… вот так, Вася, не жалей! Никому я не нужна, да и тебе тоже. Вот останусь с тобой сегодня, а завтра и твоя любовь пройдет.
-Да ты что, королева!- забегал вокруг Василий.- Да эти твои ебари- они ж пальца твоего не стоили! Да если б я…Да если б мне…
-А бери, Василий!- выдохнула Вера, опрокидывая стакан коньяка, вкуса которого почти не ощущала.- Только обещай мне одно: если завтра передумаешь, то скажешь мне: почему? Что изменилось?
-Вера, Верочка,- упал ей в ноги потрясенный Василий.- Да ты что! Всю жизнь на руках буду носить, веришь? Работать пойду, дружков бывших найду- помогут, зубы вставлю! Да мы с тобой еще так заживем!
Василий кончил молча. Потом пошел на кухню, допил остатки коньяка, и почти сразу захрапел, по-хозяйски обняв Веру рукой. Утром он долго не выходил из ванной, видимо, ожидая, что Вера уйдет, но она сидела на стуле, ожидая выслушать приговор. Если проклятье не сработает, то у нее будет шанс с Кириллом. Не может же этот опустившийся болван отвергнуть ее, как прочие красавцы-любовники?
-Вер, ну ты это… Ты уж иди, а то и мне пора,- суетливо бегал по квартире Василий, собирая вещи и пытаясь попасть ногой в штанину.
-А тебе куда?- Вера пыталась поймать ее взгляд, но он смотрел куда угодно, но не на нее.
-Да, дела,- заюлил сосед.- ребята ждут, сама знаешь..
-Так что, мы увидимся вечером?- Вера жестко схватила его за руку и заглянула, наконец, в глаза.
Василий будто обжегся от ее взгляда и вдруг холодно сказал.
-Да чего ты пристала ко мне, Верка? Ну, выпил вчера, мало ли чего наболтал…. И чего я столько времени на тебя заглядывался? Танька-то моя вон какая баба видная! А у тебя и жопа плоская, и сиськи висят. Вот дурак, надо было давно тебя трахнуть, счас бы жил с семьей, как человек!- и Василий посмотрел на Веру с таких презрением, что она задохнулась от этой черной накатившей волны.
Вечером Вера позвонила Кириллу.
-Кирюш, ты очень хороший человек,- сказала она.- Но я тебя не люблю. Давай будем друзьями.
Через год Вера была среди гостей на его свадьбе. Гости кричали «Горько!», Кирилл целовал милую брюнетку, но взгляд его часто делался рассеянным и он то и дело поглядывал на край стола, где сидела его дорогая гостья.
-А это Верочка,- представил он ее молодой жене.- Мой замечательный друг.- И посмотрел на Веру с такой нежностью, что невеста ущипнула его за руку и быстро увела в сторону, бросив на Веру ненавидящий взгляд.
После этого дня жизнь потеряла всякий смысл. Вера опустилась, стала пить, растолстела. Одевалась в секонд-хэнде, где легко и дешево можно было купить одежду на большое рыхлое тело, неделями не причесывала скатавшиеся в клок тонкие волосы. Но стоило ей зайти в кафе или магазин и поглядеть на любого мужчину, чуть дернув уголком потрескавшейся губы, как он шел за ней, словно за Сереной, готовый на все.
Иногда заходил Кирилл, приводил маленьких дочек. Девочки играли со старой таксой а он с любовью смотрел на Веру. И это были лучшие мгновения ее жизни- ее любимый был рядом, она все же нашла способ его удержать.
После очередного визита Кирилла в честь Вериного дня Рождения, она уткнулась в букет красных тюльпанов и заголосила, что есть мочи.
-Господи, за что? За что ты проклял меня, разрушил мою жизнь? Чем я провинилась перед тобой, что ты отнял у меня мою любовь, так и не дав насладиться ею? Чем грешна я перед тобой, Господи, скажи!.................
В Небесной Канцелярии было шумно. Ангелы сновали туда-сюда с папками деловых бумаг, сидели в приемной, нервно поправляя галстуки, и строили глазки замотанным секретаршам. То и дело звонили телефоны, шумели факсы, шла обычная жизнь большого офиса.
Ангел второй категории Рагуил увидел своего старого приятеля Метатрона в конце большой очереди.
-Привет, дружище!- они обменялись рукопожатиями и белые крылья радостно затрепетали за их спинами.- Ты здесь по какому вопросу?
-Да дел накопилось к концу столетия, не сосчитать!- Недовольно скривился Метатрон.- Молодые работать не хотят, все норовят то грешным девам являться, то стрелы любовные разбрасывать! У меня вон-целая папка не исполненных желаний, некоторые дела почти столетней давности, никак не закрою!
-Я смотрю, тебе еще долго стоять,- с сочувствием посмотрел Рагуил на товарища.- Может, посидим в баре? Там новая цыпочка на раздаче- недавно канонизировали. При жизни, говорят, была та еще гетера! Может, по нектарчику?
-Да нельзя мне во время работы,- начал было вяло сопротивляться Метотрон, но, поддавшись на уговоры друга «А мы по-маленькой!..» устало махнул крылом и поплелся в бар.
-Нет, ну как же они мне надоели,- с раздражением сказал Метотрон, громко ставя стакан на белую скатерть. Рагуил подмигнул красивой брюнетке с новыми белоснежными крыльями, стоящей за барной стойкой. Та понимающе улыбнулась в ответ и стаканы друзей вновь наполнились.
-Кто надоел?- спросил Рагуил, предлагая другу чокнуться.
-Да люди, кто же еще?- скривился губы Метотрон, прикладываясь к бокалу.- Наша работа бессмысленна и вечна,- горько вздохнул он. – Ну, восмотри вниз, этот вой никогда не прекратится! «Ах, господи, за что ты наказал меня?»- передразнил он женщину стоящую на коленях посредине неубранной квартиры.- Дура, не наказал, а лишь выполнил твою последнюю волю! Последняя молитва умирающего- это закон для Ангелов! Мы всегда ее выполняем, люди, почему же вы этого никак не поймете?
-И чего же пожелала эта дама?- полюбопытствовал Рагуил.
Метатрон затряс помятыми крыльями и вытащил из перьев старую пожелтевшую газетную вырезку.
«Знаменитый голливудский актер, плейбой и миллионер Джек Конвэй разбился сегодня на своем любимом Феррари. Женщины всей Америки скорбят и не могут поверить в эту невосполнимую утрату. Стоило только Джеку появиться на экране, посмотреть в монитор камеры своим голубыми глазами и улыбнуться уголками губ, как все дамочки от мала до велика впадали в экстаз. По слухам, а постели этого Казановы побывало несколько тысяч женщин, но он никогда не привязывался ни к кому надолго, предпочитая короткие интрижки с красотками-моделями. В момент аварии в его машине была знаменитая топ-модель Карина Ноулз. Она находится в больнице, но наш корреспондент сумел прорваться в палату и взять интервью. «Мы ругались с Джеком,- сообщила плачущая Карина.- Он использовал меня так же, как других, и хотел отделаться! Мы ехали с вечеринки, и я сказала, что люблю его и хочу быть рядом, но он только рассеялся и закричал: «Господи, услышь меня! Сделай так, чтобы смазливые цыпочки сами прыгали в мою постель и исчезали сразу после секса! Чтобы мне не приходилось больше бегать от них и объяснять глупым курицам, что они нужны мне только на один раз!» И после этого машину занесло и мы врезались в дерево»
-Ну, и чего же она хочет? Я всего лишь выполнил ее волю!- Развел руками Метатрон.
-Ну вон, в соседнем доме, еще одна рыдает, тоже Господа нашего поминает всуе- видите ли, Бог не дал ей ребенка, а она так мечтает стать метерью!- Ангел опять зашелестел крыльями и достал еще один старый пергамент. «Крестьянка с острова Сицилия, Мария Костеллани, скончалась пятьдесят восемь лет назад от подпольного аборта. Что сказала она перед смертью? «Господи, прости мне мой грех, но у меня уже есть восемь голодных ртов! Сделай мое лоно бесплодным, Господи, я не хочу больше губить невинные души, а мой муж-пьяница никак не уймется, все требует ласки, старый греховодник!» Я неделю закрывал ее дело, обошел три инстанции, подарил секретарше четыре шоколадки, а неблагодарная дрянь передумала?
-Вот вам еще, пожалуйста- Метатрон махнул крылом, разгоняя облака и Ангелы увидели человека в модном костюме, сидящего в дорого обставленном кабинете с пистолетом в руке.
-Тоже Господа вопрошает, почему его многомиллионное состояние не выдержало кризиса, и он разорен, хотя и пахал всю жизнь, как вол. Да потому, что только вчера я подписал, наконец, его дело и выполнил (правда, с запозданием) последнюю волю. А что он просил у Господа нашего?
Метатрон привычным жестом достал пергамент. «Еврей Шмуля Шварцапель, сапожник, проживал на окраине Нью- Йорка, в одном из беднейших кварталов. Перед войной разорился совсем, потому что кто-то из конкурентов сжег его сапожную палатку. И что просил этот поц перед тем, как свалиться под поезд? «Господи, дай мне хотя бы тридцать долларов, большего не прошу! Тридцать долларов, чтобы начать мое дело сначала!» Ну и шо он хочет от меня теперь?- Возмутился окончательно захмелевший Метатрон.- Я таки дал этому шмаку тридцать долларов, на сапожные гвозди и ваксу для ботинок! А он хочет стреляться, потому что я ему опять не угодил!
-Может, людям просто надо объяснить, что к Господу надо обращаться только с теми желаниями, которые будут актуальны в любой их реинкарнации?
-Я тебя умоляю, мой юный друг!- воскликнул старый Ангел и икнул.- Все религии мира объясняют этим баранам, что молиться надо о вечном! О душе, о любви, о мире, о здоровье! Потому что никто из них не предполагает, какая молитва станет последней! А они все так же хотят денег, власти, баб и большие члены…Вот, как тот несчастный гермафродит, который молится перед операцией. Я месяц выбивал этому козлу самый длинный, красивый и розовый пенис, все как он и просил перед тем, как умереть от передозировки «Виагры», а он, видите ли, чувствует себя уродом, женщиной с членом, и собирается отрезать мой подарок. Наша работа бесполезна и вечна…
И усталый Ангел побрел обратно в конец длинной очереди, прижимая к груди несколько папок с заголовками «Последняя молитва»…
Оксана Новак
Кто читал? Поделиться Другие записи автора
7

Комментарии7

0
КАТЕРИНА, 41 Волжский (Волгоградская обл.)
# ×
10 сентября 2010 в 00:45
слишком грустно,непонятно кто её проклял
0
Женщина, 45 Тольятти 10 сентября 2010 в 12:26
это не проклятие....это последняя воля.....
0
На100ящая, 47 Армавир 10 сентября 2010 в 13:09
если последняя,то чья????
она сама не могла выразить последнюю волю в начале своей жизни
0
Женщина, 45 Тольятти 10 сентября 2010 в 16:15
сама себя в предедущей жизни.....читать надо внимательно.....
0
ПАПА™, 56 Одесса
# ×
10 сентября 2010 в 11:59
Все религии мира объясняют этим баранам, что молиться надо о вечном! О душе, о любви, о мире, о здоровье! Потому что никто из них не предполагает, какая молитва станет последней!
Все в точку!Сам 3-го марта пережил клиническую смерть...Теперь все по-другому воспринимаю...Спасибо автору за рассказ...
0
людмила, 40 Москва
# ×
10 сентября 2010 в 20:14
потрясающе-заставляет лишний раз задуматься о том ли молимся
0
Валентина, 48 Санкт-Петербург
# ×
10 сентября 2010 в 20:55
все что с нами происходит спослано нам с выше и мы должны через это пройти ...почему и надо говорить : господи для чего . , а не господи почему.
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Омск, Россия
Пароль
551615
Перейти к знакомству