Создай анкету
или войди через
Одесские (еврейские) рассказы.
И что не так с этой еврейской семьёй?
- Как это еврей? - не унимался я.
- Манйэ ингэлэ, - ответил дедушка. - Так это. Ты, конечно, можешь слушать за ту ерунду, что тебе говорит твой папа, который мой сын, но я тебе так скажу, не то, чтобы было лучше, если бы ты родился в семье приёмщика стеклотары дяди Феди, который русский, как белая береза, но тебе было бы немножко спокойнее.

Я давно подозревал, что семья у меня не совсем такая, как у всех. Во-первых, мои бабушка и дедушка говорили на непонятном языке. У других детей такого не было. Бабушки и дедушки других детей говорили почти по-русски, а у некоторых даже с "ходы сюды", "пойду пошукаю" и "Витя, падлюка, кажу бате - ён те в харю дасть".

Некоторые слова, которые говорили мои бабушка и дедушка, я даже улавливал на слух и научился понимать. Например, "дрек" - я точно знал, что это говно. Или "поц" что такое тоже знал. Как и "шлимазл", и "азохен вэй". Дедушке нравилось, когда я, выпучив и без того выпученные глаза, становясь похожим на лемура, больного базедовой болезнью, выпаливал: "Татэ майнэ таэре, ахи эсдерен копф!". Тогда он смеялся и кричал бабушке на кухню:
- Циля! Циля! Ты слышишь этого шейгеца? Налей ему компотика!

Так вот, я давно подозревал, что с моей семьей что-то не так. Пару раз во дворе пацаны называли меня жидом. Но у нас слово это означало ещё и "жадина". Я удивлялся, какой же я жадина? И лез в драку. Причем слово жид, как мне казалось, да и кажется сейчас тоже, не такое обидное, как жидёнок. В слове жидёнок, как и в слове "мужчинка", которое любят использовать некоторые дамы, есть что-то уничижительное и унижающее.

Но дело не в этом. Просто наступил тот день, когда я себя окончательно самоидентифицировал. Папа мне объяснил, что мы евреи и что это хорошо. Собственно, я и не спорил. Потому что папа у меня хороший, мама у меня красивая, значит, и евреем быть не так уж и плохо. Ну, придётся, когда стану дедушкой, говорить на непонятном языке, так я уже кое-что даже выучил. Кишен тухес, например.

Поэтому слова дедушки я воспринял с удивлением:
- Но почему, дедушка? Мне этот дядя Федя даже и не нравится совсем, у него усы, как у Гитлера, и он всегда пьяный.
- Понимаешь, ингэлэ, я не говорю, что евреем быть плохо. Таки евреем быть хорошо. У нас есть Ротшильд, который прекрасно живет сразу за всех нас, у нас есть синагога, у нас есть гефелтифиш. Так вот гефелтифиш, я тебе скажу, чтоб ты мне был здоров, уже стоит того, чтобы его кушать и быть евреем. Но есть одна вещь, ингэлэ, которая делает нам кадухес на всю голову и немножко портит нам жизнь.
Я виноват перед тобой, ингэлэ, что родил твоего папу, который твой сын в этой стране. А он родил тебя, который мой внук, там же. Нет, нет, я одобряю политику КПСС и люблю товарища Брежнева, как родного. И товарища Сталина, который хорошо, что умер, но и ему дай Бог здоровья, я тоже любил. И даже потерял глаз и другое здоровье на войне. Но если тебе интересно, я тебе расскажу.
Когда в этой стране таки всё хорошо и мирный атом, то тебе говорят: ты еврей, сиди и не лезь. И евреи таки сидят и не лезут. А зачем им лезть, если им так говорят? Мы и делаем то, что нам говорят. Но когда в этой стране случается цорес, война, засуха или прочий Днепрогэс, то евреям говорят - вставайте и идите воюйте, пашите и желательно сдохните за общее дело, вы же советские люди. Уж лучше вы сдохните, чем нормальные люди. И евреи встают и делают, что им говорят. Нет, не то, чтобы я жалуюсь, я просто говорю тебе, ингэлэ, почему. Ты же спросил почему, я и говорю почему.
- Но почему так происходит? Евреев не любят?
- Почему не любят, ингэлэ? Меня всегда любили. Так и говорили: Зэлик, ты хоть и еврей, но вполне нормальный. Понимаешь? Вполне нормальный. Вот им только жаль, что еврей. А то был бы не вполне нормальным, а просто нормальным. А так любят, конечно.
- Ничего не понимаю, деда. Так любят или нет?
- Ай, ингэлэ, я тебя прошу, не делай мне беременную голову. Тебе мало, что мы тебя любим? Тебе надо, чтобы тебя любил ещё и дядя Федя, приёмщик стеклотары? Циля! Циля! Налей этому шейгецу компотика!
Ой, вэй, киндер, я таки почитал, что вы тут пишете
Так я вас скажу, что вы пишете за много, но это много можно было и не писать. Если бы был жив мой дедушка Зелик Абрамович, дай бог ему здоровья, так он бы за это даже читать не стал. И зачем ему читать за то, что один хороший человек желает кадухес на всю голову другому? Ему таки это читать незачем.
Но так-то дедушка, а то я. И куда мне бежать, когда тут такая встреча? Это же как поезд на Хацепетовку, мимо не пройдёшь. И как не пройти, когда все машут руками, не боясь простудиться, и как положено приличным людям плюют слюной друг другу в лицо?

Нет, я не то чтобы против. У нас на базаре голуби мира не продаются, а продаётся одна кура. Но, дети, таки мне кажется, что многим стоило бы промолчать, чтобы им за это потом не было неудобно перед уважаемыми людьми.

Ну, вот, например, этот агройсер цорес с Украиной. Жаль, сосед моего дедушки Зелика Абрамовича, доктор Шварц, не дожил, а то бы он мно-гим мог помочь, он таки был хороший доктор и разбирался и в психиат- рии, и в проктологии. Что вы! Разве сейчас есть такие доктора? Сейчас нет такие доктора. Если бы сейчас были таких докторов, так мы бы чита ли бы такие вещи? Все бы говорили за цены на помидору, за гефелте- фиш, за выдать замуж дочку Зины Хаскиной и всем было бы хорошо.

Вы знаете, я как-то жил на Украине. Это было не то, чтобы давно, чтобы там вымерли люди. Так я вам как родным скажу, если вы думаете, что там живут сплошь гои и гайдамаки, так вы думаете плохо. Я даже ехал с одним человеком из-под Херсона, и, хотя они кушали трефный шпик, зато так хвалили форшмак, который делает его жена Кларочка, что я вас умоляю. Кстати, приличная женщина с золотыми зубами, так что ей вполне можно было доверять.

А сейчас что? Все ругаются, как биндюжники и готовы разбить друг другу морды только за то, что какие-то поцы хотят быть умнее главного раввина из синагоги на Лермонтова и иметь немножко денег, чтобы чувствовать себя племянниками Ротшильда? Да не дай бог ещё раз такое удумать, мама дорогая.

Вы, конечно, спросите, и чего я так переживаю и говорю за разное? Так я вам скажу. И знаете, что? Как говорил один мудрый еврей, "всё пройдёт". Там было ещё продолжение, но за него нам пока неинтересно. Так вот, может быть, можно уже что-нибудь сделать, чтобы это "всё пройдёт" наконец прошло? Просто хочется уже поговорить за цены на помидо ру, за гефелтефиш, за выдать замуж дочку Зины Хаскиной. Девочка выросла и хочет. Хорошая девочка из хорошей семьи. Так что, если у кого-то есть на примете приличный аидэше ингель, таки скажите, девочка переживает.
И дай Бог вам до ста двадцати и не кашлять.
Серго (Шерхан), 50
0
6
Ваше имя
Эл. Почта
Начать