Создай анкету
или войди через

Ментовско-чертовская сага...

Запутанное дело


Глава 1. Цветочек


Кабинет средних размеров, старенький стол, вплотную придвинутый к свежему и модному столу, изрядно засиженный стул, в пух и прах проигрывающий богатому креслу за соседним столом, кулер с водой, шкаф… Ай, не важно! На засиженном стуле за плохеньким столом сидел молодой человек в строгом костюме и, подперши руками голову, напряженно всматривался в какие-то бумаги на столе.

- Что-то тут не так, что-то не так… - тихо повторял молодой человек, сменяя один лист другим.

В этом материале действительно было что-то не так. Но что? Молодой следователь лейтенант Василий Лютиков, напряженно всматриваясь и нервно почесываясь, ломал себе мозг. Он чувствовал подвох, нутром ищейки чувствовал, но пока не мог понять. Может потому, что был пока щенком по «ищейским» меркам, а может потому, что дело сложное?

- Да что там, черт возьми?! – Вася выругался на отвлекающий шум за дверью. – Какое-то кабаре, а не следственное управление!

В общем-то, да. Из коридора сквозь дверь в кабинет проникал просто-таки ядовитый шум: хрипловатый дамский хохот вперемешку с мужскими «гы-гыканьями» и солдафонским юмором с присущим ему нецензурным лексиконом.

- Кто же там такой смелый?! – прорычал в сторону двери Лютиков.

Действительно, кто? Кто посмел нарушить лексическое перемирие, не так давно объявленное самим генерал-лейтенантом Корецким Всеволодом Анатолиевичем или Батей, как его звали в «управе»? Вскоре выяснился нарушитель порядка. Так сказать, явился… нет, явилась с повинной.

С ноги распахнув дверь, в кабинет ввалилась невысокая дамочка чуть старше средних лет, крашеная шатенка с прокуренным голосом и наглой мордой.

- Да пошел ты! – с противным хохотом кинула она кому-то за дверью и, метнув на первый попавшийся стул сумку, уставилась на Лютикова абсолютно непонимающим взглядом.

- О, человек! Ты кто, человек? – абсолютно беспардонно спросила она у Васи, сидевшего за столом.

У Васи, еще не привыкшего к такому откровенному отношению, отнялся дар речи. В один момент он почувствовал себя заблудившимся посетителем большого здания, по ошибке вбежавшим в женский туалет, битком набитый бабами из бухгалтерии. Так и не найдя слов, Лютиков промычал:

- М-ммм-эээ…

- Хорошее имя, - кивнула наглая дама, - запоминающееся. А где Шкет? – дама кивнула в сторону пустовавшего кресла напротив.

- Семен Александрович у руководства, - выдавил из себя Лютиков, все еще пребывая в шоке.

- А-ааа, взъ@б-минутка, – протянула дама и, не спрося разрешения, плюхнулась в пустующее кресло. - Подождем.

- Да что вы себе позволяете?! – осторожно, как щенок, пробующий свои силы в рычании, возмутился Лютиков. Он даже привстал от возмущения, готовясь ринутся в праведный бой, но его возмущенный вид никак не тронул даму. Даже насмешил.

- А что?! – спросила она с нахальной усмешкой и полезла в карман за сигаретой.

- Да-ааа… - прорезающимся рыком начал Лютиков, но в этот самый момент в кабинет вбежал невысокий мужчина в милицейской форме с майорским погонами.

- Васёк, быстренько найди мне материалы по ОПГ Гривы! – не заметив посетительницу, с порога кинул Лютикову вбежавший сотрудник, майор Шкит Семен Александрович.

- Вазелин забыл? – усмехнулась посетительница, намекая майору на средства первой помощи при общении с начальством.

- Ой, Раечка, привет! – заметив даму за своим же собственным креслом, с радостью крикнул майор и бросился в объятья непрошеной гостьи.

«Сестра что ли? Или…» - как истинный сыщик, Лютиков решил не торопиться с выводами. Так, наброски.

Семен Александрович или Шкет, как его звала посетительница по имени Рая, после быстрых обнимашек бросился искать что-то у себя в столе. Видимо, начальник следственного управления, полковник Сысоев Михаил Михайлович опять занялся разработкой одной очень опасной группировки, о которой Лютиков слышал еще будучи школьником.

- Бобик опять гривастыми занялся? – подкуривая сигарету, Раиса спросила у Семена.

- У нас не курят! – строго сказал Лютиков.

- Вот и не кури! – даже не взглянув на лейтенанта, безразлично отмахнулась посетительница и продолжила разговор с майором. – Семыч, вы Гриву не поднимете, реально говорю. Пока у него в кумовьях Крашеный, ты с ним ничерта не сделаешь. И дай мне, наконец, пепельницу, а то я тебе в стол сбивать буду!

- Вася, - копаясь в столе, Семен обратился к Лютикову, - будь добр, достань из шкафчика пепельницу!

«Ага, значит ей можно!» - стоя в неудобной позе с обидой подумал Лютиков, просовывая руку вглубь нижней полки шкафа, куда обычно мало кто лезет.

- Да ты сиди, Раечка, сиди! – старательно обходя наглого оккупанта в юбке, майор нырял в стол по обе его стороны в поисках заветной бумажки.

- А я и не собираюсь вставать! – выпустив облако едкого дыма, ответила посетительница и, внезапно проявив чудеса вежливости, поблагодарила Лютикова за пепельницу коротким «Спасибо!».

«Кури на здоровье!» - в мыслях съязвил Лютиков и плюхнулся на свой засиженный стул. «Вот, как?! Как тут работать?!».

- Сёма, - выдув очередное облако «иприта», от которого у Лютикова тут же запершило в горле и заслезилось в глазах, посетительница обратилась к майору, - может, ты меня как-то представишь?

- Ой, черт! – спохватился утонувший в поисках Семен Александрович. – Вася! Прошу любить и жаловать: Крепкая Раиса Никифоровна, наш самый любимый сотрудник в отставке!

«Дал же Бох хвамылию!» - вспомнив нетленную фразу из «Королевы бензоколонки», язвительно подумал Лютиков.

- Бывший старший следователь по особо важным делам… - продолжал представление Семен Александрович, - полковник в отставке, орденоносец…

- Да хорош уже хвалить! – перебила майора Раиса Никифоровна. – Мальца как звать-то? – кивнула она в сторону Лютикова, попутно обдав того новой порцией «иприта».

- А-ааа! Это – Лютиков Василий, молодой следователь… - начал майор, но наглая тетя Рая снова его перебила.

- #%та, Шкет! Ты себе лютик завел? Ты же цветы не любишь?

- Лютиков! – злобно поправил Раису Никифоровну Вася.

- Так я и говорю: Лютик.

- Вась, не вредничай! – кинул Лютикову майор, рыская в лотке с документами. – Рая, хорош стебаться! – справедливости ради, Семен Александрович сделал замечание «самому любимому сотруднику в отставке».

Найдя, наконец, нужную бумажку, Семен Александрович вскрикнул «Есть!» и помчался к выходу.

- Раечка! – уже в дверях обратился он к Раисе Никифоровне. – Зайка, ты посидишь полчасика? Вася тебе кофейку сварганит. Вась! – крикнул он Лютикову. – Сделай тёте Рае кофейку! И, кстати, пока есть такая возможность, можешь проконсультироваться с ней по поводу твоего очень сложного дела.

Когда майор скрылся за дверью, Раиса Никифоровна затушила сигарету, полезла в сумочку за второй и, не меняя, мягко выражаясь, высокомерного выражения лица, хрипло сказал Лютикову:

- Две ложки кофе и четыре сахара.

- Размешивать? – с явной издевкой спросил у посетительницы Вася, нехотя готовя заказанный напиток.

- Сама справлюсь, - подкуривая вторую сигарету, ответила Раиса Никифоровна и добавила: - Кинь еще один сахарок. Я давно у вас в гостях не была.

«Диабет с раком легких тебе в помощь!» - злобно подумал Лютиков, протягивая чашку «наглой курилке».

Отхлебнув кофейку и закусив его вкусной, «полнолегочной» затяжкой, Раиса Никифоровна с улыбкой посмотрела на возмущенного Лютикова и изрекла:

- Ну?

- Что?

- Материалы давай! Или ты этот… «сами с усами»?

- Материалы, - выдохнул Лютиков, собирая разложенные на столе листы бумаги и с неохотой протягивая их Раисе Никифоровне. Откровенно говоря, сотрудничать с этой наглой теткой Лютиков не очень хотел по этическим соображениям. Но, блин, раз уж подвернулась такая возможность. «Не зря же она до полкана дослужилась?» - логично подумал Лютиков, протягивая материалы.

- Та-ааак, - надев очки, Раиса Никифоровна углубилась в изучение бумаг, - и шо у нас тут?

- Зотова Ольга Викторовна, двадцать два года, найдена соседями мертвой в съемной квартире…

- Я умею читать! – перебила его Раиса Никифоровна. – По делу что?

- Как что?! – удивился Лютиков. – Мертвая девушка…

- Где подвох? – снова перебила его визави. – Ну, мертвая? Вздернулась девка, тихо глядя на звезды. Что тут такого? Отказник стопудовый.

- Да вы на описание взгляните! – дал подсказку Лютиков.

- И? – рассматривая заключение эксперта, снова не понимала сути дела полковник в отставке.

- Ну как же, как?! Посмотрите! Странгуляционная борозда, материал петли, положение тела…

- Ну, ну, ну?! – с нервозностью перебила Лютикова Раиса Никифоровна. – Где состав преступления?! За что цепляться? Материалы? Показания соседей, друзей, заключение психолога, спектроскопия крови, наконец?! Может, она обнюхалась накануне?

- Вот, - Лютиков указал на одинокий листик в деле.

- Вот?! – с возмущением воскликнула Раиса Никифоровна. - Вот?! «Со слов соседей» и все?! Лютик, @б твою мать, ты издеваешься?!

- Нет, - тихо ответил внезапно покрасневший лейтенант. Лютикову в этот момент почему-то стало стыдно. Материалов в деле действительно не было. Точнее, они были на уровне «кот наплакал», что, по сути, откровенная недоработка следователя. То есть его, Лютикова Васи, пусть еще и щенка, но уже целой ищейки.

- Лютик, - возвращая Лютикову бумаги, смягчившимся голосом начала Раиса Никифоровна, - за такую работу, я бы, на месте Бобика, как следует тр@#@ла бы следака для проформы и послала на общественно-полезные работы, чтоб башка включилась. У тебя, по сути, ничего нет. Твои догадки – просто твои догадки, больше напоминающие навязчивый бред. Ты на месте преступления был?

- Нет, - продолжал краснеть Лютиков.

- С участковым и «операми» беседовал?

- Нет.

- Соседей, родственников, друзей и знакомых опрашивал?

Лютиков стыдливо опустил глаза. Он же проходил это в институте, проходил! Почему не сделал?!

- Давай-ка, мальчик, живо ноги в руки – и собирай материал, - подкуривая третью сигарету, напутственно сказала бывший следователь по особо важным делам, - прокачай «первичку». Еще что-то есть?

- Е-еесть, - замявшись, ответил Лютиков.

- Так давай, пока я тут! – прикрикнула Раиса Никифоровна.

Лютиков протянул другую папку.

- Те же я#^а, вид в профиль! – полистав дело, заключила мудрая женщина. – На, работай! – протянула она ему папку и откинулась в кресле.

- А-а-опросить? – робко потягивая звук «а», тихонько спросил Вася.

- Отработать! – отрезала Раиса Никифоровна. – Потрусить участкового, задействовать оперов, отработать все связи, покрутить родственников. Лютик! - Раиса Никифоровна пристально посмотрела в глаза Васе. – Ты – следак, голова следственной машины. Ты – мозг, организатор, управление. А опера с участковым – твои глаза и уши. Не будь тормозом, будь мозгом! Отработай материал! Возможно, ты прав насчет девки, но пока ничего сказать нельзя. «Первички» - йок!

В этот момент в кабинет вбежал запыхавшийся Семен Александрович и с порога крикнул:

- Раечка, идем!

- Мсье Бобик готов нас принять? – с ехидством спросила она у майора.

- Он сгорает от нетерпения!

- Ладно.

Вальяжно поднявшись с кресла, Раиса Никифоровна не торопясь направилась к выходу.

- Будь мозгом, Лютик, - в дверях бросила она на прощание Лютикову, - иначе будешь тормозом по жизни.

И ушла, оставив раскрасневшегося Васю Лютикова наедине со своими мыслями и «голыми» делами.

Получив «моральный пинок под зад», Вася Лютиков не теряя времени бросился отрабатывать материал. Под вечер, возвращаясь в «управу» с заметно пополневшим делом, Вася совсем не выглядел довольным. Уставшим и разочарованным – да, но какого-либо удовлетворения от проделанной работы на его лице не было. Он отработал все, как ему было сказано. Он потрусил участкового, такого же молодого пацана, как и он, «затошнил» вечно озабоченных «оперов», дал особые поручения сотрудникам по месту жительства родственников и даже кое-что получил оттуда, опросил соседей, «выцепил» парочку подруг… Он отработал, добросовестно отработал дело. Вот только понимания от этой отработки не прибавилось. Отказ от возбуждения уголовного дела ввиду отсутствия состава преступления назойливо маячил перед глазами. А хотелось дела, настоящего дела!

- Ну что? – спросил у измочаленного Васи Семен Александрович, его сосед по кабинету и наставник, уже собиравшийся уходить домой.

- Ни-че-го! – обреченно ответил Лютиков и устало бросил дело на стол.

- Не горюй, Вася, - усмехнулся майор, - теперь у тебя в руках такой козырь, что любое дело раскрутишь!

- Какой? – апатично спросил лейтенант.

- Раиса Никифоровна! – с гордость ответил Семен Александрович. – Я тебе по секрету скажу, она заинтересовалась делом о повешенной. А уж если Рая в деле – все, успех гарантирован!

- Думаете? – без особой веры спросил Лютиков.

- Хе! Васенька! Рая – это такая зверюга, которая малиновую косточку в ж@пе Дьявола отыщет, если нужно будет! Ты не смотри на то, что она – баба…

- Вульгарная, наглая, злая! – уточнил Лютиков.

- У нас у всех свои недостатки, - тактично заметил Семен Александрович, - суть не в этом. Суть в том, что Раиса Никифоровна – лучший следователь из всех, кого я знаю. Она в свое время Чертовку «упаковала», а это круто! Я тебе больше скажу: я – ее ученик.

- Да? – удивился Вася.

- Ага! – кивнул Семен Александрович. – Пятнадцать лет назад я точно так же сидел на твоем месте и так же злился на эту скверную бабу. Но, Васенька, как же я потом возблагодарил Бога за то, что он свел меня с этой удивительной женщиной! И как я жалел о ее решении уйти в отставку. Если бы не ее отставка – она бы сейчас была на месте Михал Михалыча.

- Ого! – удивился Лютиков. - А почему ушла?

- Заели. Было одно дельце… - снова присев в кресло, Семен Александрович стал с неохотой рассказывать. – Дело было одно грязное… Рая одному сотруднику зад прикрыла, а свой автоматом подставила. Михалыча «тащила». Не бросать же сокурсника…

- Они учились вместе? – с вопросом встрял лейтенант.

- Да. Вместе учились, вместе работали… Только у Раи – талант, а у Миши – изворотливость. А в том деле Михалычу срок «светил». «Лоханулся»… - Семен Александрович ненадолго замолчал, в уме «отфильтровывая» информацию, и продолжил: - Рая там пошептала, там «подшаманила» и Мишаня отделался «строгачом». А вот Раю после этого «грузить» начали. Прокуратура, «служба быта»… Тягали за хвост, как пес кота. И в один момент достала ее эта кутерьма до болезни Боткина! Плюнула она и подала рапорт Бате.

- А что за дело? - поинтересовался лейтенант.

- Не важно! - отрезал майор, давая понять, что не все ему, молодому следователю, знать положено. – Пенсионного возраста она на тот момент достигла, стажа у нее – выше крыши, государственные награды, благодарности и прочие «плюшки». Короче, плюнула Рая и свалила.

- А как же зарплата? – удивился Лютиков.

- Вася, - усмехнулся Семен Александрович, - с ее выслугами, у нее пенсия больше твой зарплаты! Плюс ко всему, она бизнес сыну поставила, ей оттуда копеечка прилетает. Да и… - майор снова замолк.

Товарищ майор, видимо, намекал на «решалово» и «крышевание» - источники дохода, которыми грешили все менты, как действующие, так и временно законсервированные. Об этом Лютиков не раз слышал из уст сокурсников и коллег. Сам он, Вася Лютиков, ни за что и никогда бы не пал так низко. «Как это так: сотрудничать с преступниками, помогая им избежать справедливого наказания?! Это подло! Это форменное предательство!» - думал о «решалове» Лютиков. Что ж, Васе, равно, как и другим парням, еще недавно вгрызавшимся молодыми зубами в гранит юриспруденции, юношеский максимализм не был чужд. Время покажет, каким задом жизнь повернется. А пока же Васина позиция в этом вопросе была строго принципиальна.

Еще немного порасспрашивав товарища майора о Раисе Никифоровне, Вася отпустил с Богом своего наставника, посидел над бумагами, почесывая затылок, и пошел домой.
@Rulik74
Продолжение темы:
Иля, 47
15
15
1
светлана, 47 Киев
# ×
14 октября 2020 в 19:41
Продолжение можно ожидать?... Спасибо)
0
Иля, 47 Чехов 14 октября 2020 в 19:43
да) ниже
2
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 19:44
- И ты когда-нибудь это поймешь, если в ментовке останешься. Придет к тебе мать-старушка, у которой сын-балбес по слабоумию с тварями спутался, и будет слезно просить за него. Его вместе с остальными «приняли» на магазине, где один из этих тварей-отморозков бабу-сторожа задушил за кассу хрен с копейками. А он, сын ее, ни сном, ни духом! За компанию пошел, чтоб для форсу. В сторонке стоял. А ему десятка за соучастие «ломится»! Развернет она платочек с жалкими пожитками и будет на коленях умолять, чтобы сыночка ее на «условняк» скатили, а не впаяли по полной. Он-то – дурак, что с него возьмешь? А если его на зону «упакуют» - все, пропал парень. С зоны нормальными не выходят, только вперед ногами. И вот тогда, Лютик, я посмотрю на твою принципиальность! Реальная история, кстати!

Слегка ошарашенный историей Лютиков потер затылок, немного помолчал и внезапно спросил:

- А вы не боитесь про такое говорить?

- Тю, боюсь! – усмехнулась Раиса Никифоровна. – Чего бояться?! Кому надо – тот все знает. А кому не надо – тот и не услышит. Это так, мелочи…

- Мелочи?

- Сущие! Ко всему прочему, те, кому положено все знать, давным-давно имеют соответствующую запись в досье «Крепкая Р.Н.». Уж поверь, в их столах на тебя тоже папочка заведена! Глаза и уши, они везде. Все и обо всех знают. Ты еще ужинать не сядешь, а они уже будут знать, чем ты с утра по$%@ешь. И, кстати, разговор этот наш они тоже скрупулезно протоколируют. Авось пригодится.

Вася стал настороженно поглядывать по сторонам.

- Что, боишься, Лютик? – с улыбкой спросила Раиса Никифоровна.

- Скорее, не верю, - так и не обнаружив подозрительных особ, внимательно следящих за его персоной, ответил Вася.

- А зря! - приступив ко второму блюду, назидательно заметила матерая сука сыска. – Нас сейчас наверняка пишут. Чтоб ты знал, Лютик, все заведения, включая «гныдники» в округе километра от «управы», напичканы аппаратурой как Пентагон. «Лошки» думают, их тут никто не заметит. Хе, - усмехнулась она, - пусть думают. Глаза и уши везде, Лютик! Вон, - и Раиса Никифоровна указала на мужчину через два столика, который мирно листал журнал, попивая кофе, - «наружка». Сидит, «пасет», чабан недорезанный.

- Меня?! – испугался Лютиков.

- Да кому ты сдался, клоп?! – снисходительно бросила Раиса Никифоровна.

- Вас?!

- Еще чего?! Я, Лютик, теперь не при делах. Пенсионерка я. Смотри, - и Раиса Никифоровна кивнула в сторону отдаленного столика с какой-то женщиной, - блондинка с чаем. Ее «пасут».

- Откуда вы знаете? – удивился Лютиков.

- Смотри внимательнее. У нее на столе только чай и телефон. Где ты видел, чтобы баба пустой чай без какой-нибудь пироженки или тортика гоняла? Дальше смотри, ее сумочка. Она ее не на стул рядышком положила и не на спинку повесила, а держит на коленях. Значит, в сумочке у нее что-то ценное. И это ценное, по большому счету, ей не принадлежит. Потом, баба и телефон – неразлучные друзья. Если бы она просто так зашла почаевничать, она бы сейчас без умолку трещала с подругами по телефону, а она держит линию свободной. И поглядывает, словно ждет звонка с минуты на минуту. Одета легко, обувь чистая, значит, из машины вышла. Стала бы она рулить сюда за чаем? Не самое популярное заведение, знаешь ли.

- И?

- И то, Лютик, - продолжала свои умозаключения Раиса Никифоровна, - что сидит она тут и ждет какого-то чела, скорее всего, с нашей «управы», чтобы вручить ему тугой конвертик, который у нее в сумочке. А телефон держит свободным на случай звонка этого кренделя. Только вот, - Раиса Никифоровна сделала паузу, откусив кусок булки, - не срастется у нее визит.

- Это почему? – продолжал удивляться Лютиков.

- «Карусель», - пояснила Шерлок Холмс в юбке.

- Карусель?

- Ага. Ей наверняка сейчас позвонят и «перебьют стрелку». Куда-нибудь в другой «гендель» зашлют. А потом еще в один. И еще. «Карусель» крутить будут. А встретятся они где-нибудь у черта на рогах часа через три.

- Зачем?

- Чтобы с толку сбить. Она потом и сама толком не скажет, где и в котором часу была.

- Но зачем?! – с недоумением воскликнул Лютиков.

В этот момент у дамы с сумочкой зазвонил телефон. Быстро и встревожено переговорив, дама так же быстро засобиралась на выход. «Даже к чаю не притронулась», - отметил для себя Лютиков, разглядев полную чашку с напитком у дамы на столе.

- Но зачем, зачем все это?! – повторил свой вопрос молодой лейтенант.

- Вась, оно тебе надо? – скривившись, спросила Раиса Никифоровна. – Давай к делу. Нам с тобой надо заглянуть к эксперту и убедительно попросить его провести подробную экспертизу Зотовой на предмет содержания психоактивных веществ. Мало ли, может, обнюхалась?

- Так она же… - запротестовал Вася.

- Будет заключение – будем делать выводы! – решительной фразой закрыла вопрос Раиса Никифоровна. – Завтра с самого утра сходим с тобой в этот фигов фонд. Пощупаем по месту, так сказать. На пятницу, если в четверг не сдохну, - словом «сдохну» Раиса Никифоровна намекала на предстоящее торжество в четверг, - набью стрелку Аре. Он у нас мужик при делах, может, чего подскажет. А ты, Лютик, как следует потруси ее родичей.

- На предмет? – уточнил направление тряски Лютиков.

- Всего! Всего, Лютик! – Раиса Никифоровна собралась вставать из-за стола, прикончив полугодовой запас продуктов по меркам Лютикова. – В особенности покопай их капиталы. Не исключен вариант борьбы за звонкую монету.

- Да откуда там капиталы, Раиса Никифоровна?! Не очень верится…

- Я тебя верить или проверить посылаю?! – достаточно жестко прервала она наивные рассуждения Лютикова. – Вот и проверь! Да так, чтобы я поверила!

- Будет сделано, товарищ полковник! – отрапортовал Лютиков.

- Кругом, шагом марш! – скомандовала отобедавшему за ее счет Лютикова Раиса Никифоровна. – А я своими делами займусь. Вот только сперва кекс с чаем наверну.

И Лютиков пошел. Пошел, не переставая удивляться по дороге. То ли профессионализму полковника в отставке, до которого ему, щенку ищейки, еще пару жизней расти, то ли исключительной прожорливости этой на вид маленькой, хрупкой женщины.

Продолжение следует…
1
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 19:53
Глава 3. Отпоют и похоронят


Вечером, уже под конец рабочего дня, в кабинет буквально влетела Раиса Никифоровна и с порога скомандовала мирно сидевшему за столом Лютикову:

- Подъем! За мной!

Уже зная, что лишние вопросы иной раз действительно бывают лишними, Лютиков живо выскочил из-за стола и помчался к выходу. На удивление, ему все больше и больше нравилось работать с этой вульгарной, наглой женщиной, на поверку оказавшейся профессионалом сумасшедшего уровня. «Она наверняка снова что-то разнюхала!» - влетая в плащ, думал Лютиков.

- Материалы СМЭ прихвати, - уже почти на выходе из кабинета сказал Раиса Никифоровна, - пойдем катать СМЭ-шарики.

Трехэтажное помещение областной судмедэкспертизы по обыкновению встретило посетителей непередаваемым ароматом формалина и человеческой плоти, от которого лично у Лютикова спирало дыхание и становилось тяжело на душе.

- Гамарджоба, генацвале! – войдя в кабинет к эксперту, Раиса Никифоровна поприветствовала большого, волосатого доктора с огромными руками, сидевшего за письменным столом. Пишущая ручка в его руках казалась перышком на заднице слона. Казалось, прямо сейчас этот большой доктор слегка сожмет эту ручку, чуть крепче прихватит ее, чем надо, и ручка незамедлительно обратится в пыль. – Как дела СМЭ-шарик?

- Салами, Рая! – басом, идущим из глубины кишечника смачно сдобренным кавказским акцентом, ответил огромный врач. – Пока у стола, а не на столе, - доктор устало намекнул на операционный стол.

- Значит, не все так плохо! - заключила Раиса Никифоровна. – Гомер, зайчик, скажи, ты делал экспертизу Зотовой?

- Рая! Кто такая Зотова?! – голосом, пронизанным вековой усталостью, начал доктор. – Я под конец дня не помню как меня зовут…

- Я тебе только что напомнила, склеротик, - в шутку намекнула полковник в отставке.

- Мадлобт! - поблагодарил доктор и продолжил: - А ты меня еще спрашиваешь про какую-то… как ты сказала?

- Зотова.

- Зотова! - повторил доктор. – Заключение есть? Чья подпись стоит?

- Твоя, Гомер.

- Значит, я делал. Что надо, Раечка?

- Углубленное исследование, - огласила свою просьбу Раиса Никифоровна.

- Эксгумация?! – без особого восторга спросил доктор. – Рая, ну его нафиг, я не хочу! Молодым поручи!

- Нет, Гомер, зайчик, - улыбнулась Раиса Никифоровна, - я тебя прошу подробно изучить образцы на предмет содержания…

- Заключение есть? – перебил ее доктор.

- Лютик! – скомандовала она Лютикову.

Вася нырнул в папку и извлек заключение.

- Та-аак, - взглянув на исходящий номер, доктор стал рыться в журнале регистрации. Потом он полез еще в какой-то журнал, а потом еще в один. – Да, образцы сохранились. Тебе повезло. Что ищем?

- Все! – Раиса Никифоровна изящно сузила район поиска до размера Вселенной.

- Все?! – голосом великана на последнем издыхании с крепким кавказским акцентом спросил доктор. – Тебе результат в этой жизни надо?

- Гомер, милый мой, - Раиса Никифоровна нежно взяла доктора за огромную руку, - ты же понимаешь, о чем я.

- Хорошо, Раечка, сделаем. Приходи через недельку.

- Через недельку? А раньше? Дня три, к примеру?

- Хе! – усмехнулся большой доктор, встал из-за стола и не торопясь достал из шкафа огромный разделочный нож. – Вот тебе ножик, иди, режь «жмуриков», а я пока твоей экспертизой займусь!

- Я поняла, неделя, - безропотно согласилась Раиса Никифоровна, - только я тебя попрошу, Гомер…

- Раечка! Все будет ок, ты же знаешь!

- Конечно, знаю, зайчик! – улыбнулась Раиса Никифоровна. – Иначе я бы к тебе не обращалась.

- Приходи через недельку, сделаем, - с непередаваемой флегматичностью степенных гор Кавказа, ответил доктор и снова уселся за стол.

- Хорошо, что Гомер этим делом занимается, - уже на выходе из СМЭ Раиса Никифоровна сказала Лютикову, - он, пожалуй, один из немногих оставшихся из старой гвардии. А это, Лютик, те люди, которые плохо делать просто не умеют.

- А мы, значит, умеем? – обижено спросил Вася, намекая на молодое поколение, к коему принадлежал и он.

- Посмотрим, - пространно ответила полковник в отставке, - цыплят по осени считают. Так, Лютик, завтра жду тебя в девять возле фонда.

- В девять я не могу, - тут же запротивился Лютиков, - в девять у меня оперативка!

- Ладно, в десять! – согласилась Раиса Никифоровна. – И, смотри мне, не опаздывай, сорняк!

- Слушаюсь! – впопыхах козырнув к «пустой» голове, отрапортовал Лютиков.

Следующим утром в десять или даже чуть раньше того Василий Лютиков по стойке смирно стоял у входа в фонд духовной и психологической помощи имени святого Сильвестра. Неумолимое время откручивало стрелкой минуты после десяти, а Расы Никифоровны все никак не было. «Ну где же она?!» - уже начал переживать Лютиков.

- Привет, обед! – сзади послышался знакомый хрипловатый голос.

- Ой, Раиса Никифоровна, здравствуйте! – обрадовался Лютиков.

- Так, к делу! – Раиса Никифоровна тут же стала набрасывать план действий. – Слушай легенду. «Ксивой» не свети. Ты - немой сотрудник социальной службы. Я – корреспондент местной газетенки. Цель визита – рассказать народу про их фонд. Ну, типа, социальный проект «Помоги ближнему» или еще что-то… Короче, по ходу придумаю!

- А почему немой? - возмутился Лютиков, не желавший играть роль мебели в картине, обещавшей стать оскароносной.

- Да ты еще п#$^@нешь что-нибудь, а мне потом выкручиваться!

«Корреспондент! Как же?! – тут же подумал Лютиков. – С таким лексиконом не иначе, как торговка базарная!».

- А ну-ка, стой! – внезапно скомандовала Раиса Никифоровна и помчалась на противоположную сторону переулка. – Ком цу мир, гер Лютик! – крикнула она Васе, что-то старательно высматривая.

В очередной раз выругав себя за невнимательность, Лютиков подошел к всматривающейся в череду невысоких зданий Раисе Никифоровне.

- Смотри, студент, - полковник в отставке повела рукой вдоль зданий, - вот фонд, следом за ним какая-то церквушка ненашенская. Католическая, что ли…

- Протестантская, - уточнил Лютиков.

- Один хрен, не наша. А дальше – контора ритуальных услуг. И все это – один комплекс с одним хозяином. Как тебе, Лютик?

Вживаясь в роль немого соцработника, Вася молча пожал плечами.

- Все для людей, Лютик! Приходи, поможем. А уж если с помощью чего-то не срослось – так мы тебя и отпоем, и похороним. А, Васёк?! Да что ж у тебя за имя, б^@#ь?! – снова «запоскудила» вредная баба. – Как кота назвали, честное слово! Ладно, за мной, мой молчаливый Санчо Пансо!

И Вася, в очередной раз посыпанный щепоткой нечистот, с поникшей головой потопал следом за уже не молодой, но крайне энергичной и находчивой женщиной, которой в самое ближайшее время предстояло сыграть роль корреспондента, во что Вася, откровенно говоря, не очень верил.

Но вера – она ведь такая… Стерва, похлеще Раисы Никифоровны! Вот, не веришь чему-то, а потом, когда убедишься, что оно действительно так – начинаешь не верить в то, что не верил. Странная штука.

Стоило им переступить порог фонда, как грубая и хамовитая женщина тут же превратилась в само обаяние и воплощение женственности. С изяществом кошки и проворством мангуста Раиса Никифоровна живо разыскала и управляющую фонда, и, на удивление, немалый персонал, включая повара и врача. «Даже в заднице Дьявола…» - Лютиков вспомнил слова Семена Александровича. А как искусно она их разговорила?! Боже, это надо было видеть! Перебивая друг дружку, повар, врач, управляющая, сторож и еще с десяток официальных лиц рассказывали и рассказывали о своем фонде, словно болтливая проститутка о своих подвигах на предсмертной исповеди.

Ангельская кротость, украшенная дивными переливами юношеской пытливости, за каких-то пару часов пребывания в фонде сделали из Раисы Никифоровны-мента поганого Раечку-душку, лучшую подружку и своего в доску парня. Вася смотрел и удивлялся этим превращениям. Словно бы ментовский бог с чертями на погонах, всюду снующий, подслушивающий и подглядывающий, взмахом полосатого жезла обратил лютую волчару в кроткого агнца.
1
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 19:53
Раиса Никифоровна очень внимательно слушала рассказ начальника конторы ритуальных услуг, полноватого мужичка с тремя волосинами на блестящей лысине, которые он всю дорогу расправлял ровно посередине. Рассказ о стороже, подлеце, полгода назад укравшем пять кубометров дров и сорок метров бархата, был, вне всяких сомнений, захватывающим. В особенности, в исполнении изредка заикающегося и обделенного словарным запасом начальника. Вася поймал себя на мысли, что он, пожалуй, помер бы от скуки уже на третьей минуте рассказа, но Раиса Никифоровна стоически терпела этот «к-к-крик» души, поругивая продажных ментов, не желающих ничерта делать.

Уже на выходе Раиса Никифоровна заинтересовалась одним экспонатом: черной книгой, стоявшей на стенде под стеклом в вестибюле.

- Будьте добры, расскажите, пожалуйста, про этот таинственный экспонат! – ангельским голосочком без намека на привычную хрипоту попросила она улыбающуюся управляющую.

Не ведая об истинной натуре этого волка в овечьей шкуре, управляющая осторожно извлекла, по-видимому, дорогую книжонку из-под толстого стекла и стала заливаться рассказом:

- Этот чудесный экземпляр нам преподнес в подарок сам учредитель фонда святого Сильвестра, сэр Джеймс Корпс!

- Да что вы говорите! – всплеснула руками Раиса Никифоровна.

- Да, да, да! Мистер Корпс, полгода назад вернувшись из своей кругосветной миссии, торжественно вручил нам эту чудную книгу. Вы знаете, что это?

- Понятия не имею!

- Это – Библия, очень древний экземпляр, отпечатанный на стыке тысячелетий. И не второго и третьего, прошу заметить, а первого и второго! Сильвестр второй, едва ступив на трон папы римского в девятьсот девяносто девятом году, повелел выпустить ровно сто экземпляров Библии под своей редакцией. Для истинных знатоков эта книга просто бесценна, поверьте! По преданию, папа римский Сильвестр второй умер ровно в тот день, в одна тысяча третьем году, когда из-под руки писаря вышел последний экземпляр этой книги. Предание гласит, что его святейшество для составления Вечной Книги использовал оригинальные древнегреческие рукописи четвертого века, а не Ватиканский Кодекс, который нещадно кроили вплоть до тринадцатого века…

- Поразительно! – округлив до невозможности глаза, удивлялась Раиса Никифоровна.

- Да, да! – с воодушевлением продолжала рассказ управляющая. – Церковь не единожды бралась за редакцию Вечной Книги, перекраивая оригинальный богодухновенный текст, впервые увидевший свет в виде полноценного сборника стихов только в шестнадцатом веке. Представьте, сколько редакций претерпел оригинальный текст Библии с тех времен!

- И это – оригинал?!

- Ну-ууу, - замялась управляющая, - скорее, копия. Увы, ввиду гонений на честное имя его святейшества Сильвестра второго, ни одного оригинала до наших дней не дошло. Последний оригинальный экземпляр, как гласит история, был уничтожен в Аббатстве Нотли настоятелем Уильямом на стыке четырнадцатого и пятнадцатого веков. Однако перед тем как уничтожить «богомерзкую книгу», как тогда ее называли, Уильям повелел монахам сделать точную копию этого чудного творения.

После смерти Уильяма копия, скрупулезно составленная монахами, затерялась и всплыла совсем недавно, в коллекции одного священника, как ни странно, в Чехии. Удивительный факт! К копии прилагалось письмо, завещание Уильяма, которым покойный настоятель объявлял законным владельцем этой копии одного из своих наследников – любого потомка его рода. Угадаете, кто убедительно доказал свою принадлежность к этому высокому роду?

- Джеймс Корпс? – метко предположила Раиса Никифоровна.

- Точно! – воскликнула управляющая. – Этот поистине удивительный, преисполненный человеколюбия человек, благородный меценат и истинно верующий христианин, совладелец одной из богатейших фармацевтических корпораций «Corps Pharmaceutical» по праву унаследовал этот бесценный дар Бога! Только представьте себе! Бесценная книга, пройдя нелегкое путешествие сквозь века, уцелев в многочисленных войнах и избежав зверства инквизиции, наконец, нашла именно того, кому она по праву должна принадлежать. Человека, чьи дела и поступки однозначно заслуживают места в истории! Только взгляните!

И управляющая повела посетителей к стендам, рассказывающим о благотворительных программах сэра Джеймса Корпса, учрежденных и успешно воплощаемых им при финансовой поддержке компании «Corps Pharmaceutical».

- Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути; Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших, - неожиданно для Лютикова, Раиса Никифоровна процитировала слова из Книги пророка Исаии, чем окончательно добила не перестававшего удивляться лейтенанта.

- Воистину, вы правы! – с умилением произнесла управляющая.

«Да-ааа! – с восхищением и горечью подумал Вася. – Мне до такого мастерства точно не дорасти! Даже за две жизни!».

Четыре квартала, отделявших фонд от управления внутренних дел, «корреспондент» и «соцработник» прошли пешком.

- Ну как тебе, Лютик? – отойдя приличное расстояние от фонда, спросила у Васи Раиса Никифоровна.

- Потрясающе! – с восхищением воскликнул Вася. – Вы – просто волшебница!

- Та нафиг, Лютик! – мигом сбросив овечью шкуру, вернулась матерая сука сыска. – Я тебе о фонде говорю. Что думаешь? Мысли какие-то есть?

- Потрясающе! – так и не найдя подходящих мыслей, которые словно черная кошка в темной комнате, прятались в Васиной голове, вновь заявил молодой лейтенант.

- Ладно. Пока будем пользоваться исправной, то есть, моей головой! - взяла на себя роль мозга Раиса Никифоровна. - За всем этим трепом лежит какая-то подляна. Вот чую я, Лютик, своим полувековым геморроем чую! Надо хорошенько потрусить эту богадельню. И прежде всего, этого Джеймса Корпса…

- Так он же иностранец! – возразил Лютиков.

- Пофигу! – отрезала Раиса Никифоровна. – Дай запрос в Интерпол, разнюхай в миграционной, напряги оперов. Мне нужна вся инфа об этом Корпсе, вся! Вплоть до размера сисек его любовницы!

- А-ааа… - начал Лютиков.

- Есть версия. Химики. Черные фармацевты, - уточнила она свое предположение, - не напрасно в этой истории замешана эта фармасью…, как там, мать ее!

- Черные фармацевты? – Вася продолжал отчаянно «тупить».

- Х^@#о быть по пояс деревянным! – емко и по достоинству оценила мыслительные возможности Васи Раиса Никифоровна. – Наиновейшая наркота, каплей прибивающая слона в полете, фармацевтический фальсификат, химические соединения, которые хрен знает как действуют на человека… - стала пояснять суть черных фармацевтов матерая сука сыска. – Лютик, эти твари такое «наметелить» могут, что ни одному злодею в голову не придет! На их совести трупов и калек, как на бродячем псе блох!

Вася Лютиков замедлился от напряжения.

- Не ссы, Лютик, прорвемся! – дружественным призывом поддержала его Раиса Никифоровна. – Если мы с тобой расхлебаем это варево – быть тебе старшим лейтенантом!

- Старшим лейтенантом… - мечтательно повторил Лютиков.

- Да, балбес! Только расхлебать бы! Уж больно много в этом деле неизвестных.

- Раиса Никифоровна, - вопросом, к делу никак не относящимся, решил разрядить обстановку Лютиков, - а откуда вы наизусть знаете цитаты из Библии?

- Тю, ты валенок! – усмехнулась полковник в отставке. – Мой покойный батюшка был православным священником. Уж что-что, а Библию я знаю!

- Да-ааа, - протянул Вася, - воистину заблуждался глупец, изрекший «…яблоко от яблони…».

- Еще что-то в мой адрес вякнешь – глаз выдавлю! Иди, мальчик с кошачьим именем, добывай мне информацию! – наконец подойдя к ступенькам «управы» дала напутствие Раиса Никифоровна. – Родственники Зотовой и Корпс на твоей совести! Понял?!

- Слушаюсь! – отрапортовал Вася, в очередной раз козырнув к пустой голове.

- Да что ж ты к пустой-то?! – посетовала Раиса Никифоровна, но, не желая, видимо, тратить силы на просветительскую беседу, махнула рукой и кинула на прощание: - А-ааа! Давай уже!

И куда-то умчалась резвым шагом.

А Лютиков пошел «давать». Пошел, так и не переставая восхищаться неординарными способностями этой на вид непримечательной женщины. Возможно, когда-нибудь, в далеком будущем, может, не в этой жизни, он тоже так сможет. Ну, хотя бы приблизительно так.

«Яблоко от яблони – это я метко попал! - улыбнулся сам себе Лютиков, бодро шагая по лестнице. – Хоть как-то отыгрался за несправедливо поруганное имя!».

Продолжение следует…
1
Rudy, 42 Люберцы 14 октября 2020 в 20:14
та вы издеваетесь ) пять полотенец и конца нету?!?
0
Иля, 47 Чехов 14 октября 2020 в 20:42
таки читабельно жиж)))
0
Rudy, 42 Люберцы 14 октября 2020 в 20:59
а глава чатыре точно их этйо же оперы про оперов? )
0
Иля, 47 Чехов 14 октября 2020 в 21:00
точно еще как)
1
Иля, 47 Чехов 14 октября 2020 в 21:16
и ваще опер сказал про всех писать!ога...
0
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 20:14
Глава 4. Черная книга


- Боже! Какой кошмар! Какой ужас! Фу-фу-фу! – возмущалась миниатюрная Феечка, протирая одну из бесчисленных книжек в небесной библиотеке. – Как так можно?! Это же сказка!

- Что там? – с интересом спросил Светлый, ставя на полку вторую часть «Мертвых душ».

- Оригиналы известных сказок, - с безразличием бросил Сухой, ставя пометку в каталоге. – Народ! «Седьмую печать Люцифера» никто не встречал? – крикнул он собравшимся «книготерщикам» и «книгоперекладывателям».

По правде говоря, «книготерство» вовсе не входило в круг служебных обязанностей высококвалифицированного персонала небесной сферы услуг. На то был другой отдел. На то и на прочее, что касалось поддержания чистоты в этом многолюдном месте. И отдел «чистки и скоблежки» справлялся со своими обязанностями отменно. Старый рыжий черт в свое время прекрасно поставил работу отдела по борьбе за чистоту. Талантливо реорганизовав откровенно запущенную отрасль небесного администрирования, старый рыжий черт наладил работу так, что с его уходом чистота поддерживалась, можно сказать, автоматически. По большому счету, никто отделом не руководил. Так, сопровождал. Все борцы за чистоту безо всякого руководства прекрасно знали свои обязанности и прилежно их исполняли. Мудрый, все-таки был черт. Хоть и вредный местами.

Так что в какой-либо помощи, тем более со стороны коллег высокой квалификации, отдел поддержания чистоты не нуждался. И библиотека всегда находилась в полном порядке. Тут вопрос другого плана.

Предание гласит, что когда-то, если верить небесным сплетникам, еще в дошумерские времена, вечная как земная твердь Начальница учредила традицию еженедельной процедуры поддержания чистоты в бездонных кладовых человеческой мудрости. И раз в неделю по людским меркам библиотека, равно, как и картинная галерея, выставка скульптур, аудио и видео сокровищница, присоединившиеся к кладезю культурного наследия значительно позже, удостаивалась внимания высокомудрых персон из числа небесных клерков.

А вечная как земная твердь Начальница, мудрости коей могли позавидовать едва ли не все небеса, учреждая столь противоречивую традицию, преследовала совсем иные цели. Так или иначе, в процессе перекладывания и перетирания высококвалифицированный персонал еще и еще раз освежал в памяти то разумное, доброе, вечное, что накопилось за долгие годы многотрудных поисков истины. Что-то вспомнишь, еще раз восхитившись гениальностью Творца, а о чем-то и узнаешь впервые. Нельзя же все знать, не так ли? Суть традиции Начальница определяла просто: «Чтобы мозги не заржавели». Ведь мозги - они же тоже ценность, нуждающаяся в периодическом обслуживании: смазке, чистке, тренировке?

Но, как все давние традиции, постепенно утрачивающие свою злободневность по прошествии долгих лет, еженедельная чистка век от века становилась все менее и менее актуальной. И вовсе не потому, что все без исключения ценности были давно изучены и заучены. Вовсе нет! Как и много веков назад, кладовая ежедневно пополнялась бесценными экземплярами. Людскую мудрость еще никто не отменял.

Фокус в другом: пинать, по большому счету, было некого. Точнее, незачем. И Сухой, чей грозный взор обращал в трепет даже самого матерого грешника, и Светлый, заражавший жизнелюбием самого отпетого пессимиста, безо всяких пинков прибегали к помощи человеческой мудрости с завидной регулярностью. А уж за Феечку и Одуванчика и говорить не приходилось! Уж эти «книжные черви» дни напролет могли пропадать в библиотеке, жадно поедая всевозможные книги абзацами, страницами и даже целыми томами.

Но традиция сохранилась. И каждую неделю по людским меркам команда высококвалифицированных специалистов, вооружившись тряпками, каталогами и ручками, перемещалась от сектора к сектору и перелопачивала бесценные экземпляры людской мудрости, протирая их и внося в каталог.

- Мерзость какая-то! – возмущалась раскрасневшаяся от переполнявших эмоций Феечка. – Сестры Золушки себе ноги покалечили! Одна пальцы отрезала, а другая пятку оттяпала! Боже, разве о таком можно писать?!

- А то, что в древнем Египте Золушка была проституткой, у которой орел спер тапки и притащил фараону, тебя не смущает? – ехидно заметил коварный Сухой. – А садистские наклонности Красной Шапочки, утопившей голодную зверюгу в яме с кипящей смолой? А…

- Ой, нет, нет, нет! – Феечка быстро поставила найденную книжку на полку и закрыла свои прелестные ушки миниатюрными ручками. – Я тебя не слушаю, посолю и скушаю!

- Приятного аппетита! – послышался голос Одуванчика, закопавшегося в книжной россыпи по самую макушку.

Подхватив с пола какую-то толстую книгу в черном переплете, Светлый без особого энтузиазма стал записывать характеристики печатного экземпляра в каталог.

- Ух ты! А это откуда?! – Сухой тут же подскочил к Светлому, уставившись на книгу в черном переплете. – Как это к тебе попало?!

- А что? – в недоумении спросил Светлый, но, раскрыв книгу посередине и прочитав первый же абзац, сразу понял. – А-ааа! Это же из твоей коллекции! Извини, не заметил сразу!

- Уверен? – с улыбкой-оскалом, фирменной физиономией сухого матерого черта, спросил его Сухой. – От своего мнения не откажешься?

Светлый, который имел обыкновение верить своим глазам, стал читать:

- «…воздай другим то, что воздали тебе они…».

Ни слова не говоря Сухой достал из кармана своего огромного пальто белые очки. Такие на вид приличные очки, напоминающие солнцезащитные, только с абсолютно белыми стеклами.

- На, надень и еще разок попробуй, - протянул он очки Светлому.

Зная не самые миролюбивые шутки, на которые был падок Сухой, Светлый с опаской взял предмет из рук сухого черта и стал внимательно его рассматривать в поисках подвоха.

- Да не бойся, волосатый! Лажи не будет, отвечаю! – уверил его Сухой.

Обыкновения «отвечать», сиречь, нести ответственность за правоту своих слов, Сухой не имел. Чертям вообще-то не очень свойственно отвечать за свои слова кроме случаев исполнения любого из пунктов Положения, о котором Сухой предпочитал умалчивать. Но честный взгляд сурового черта и давнее знакомство сделали свое дело. Глубоко вздохнув, Светлый надел-таки очки.

- А теперь еще разок прочти! – предложил ему Сухой.

- «…кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати…». Что это?! Как?! – удивился Светлый, столкнувшись с невероятным обманом от его честных глаз. – «…воздай другим то…», - сняв очки, Светлый узрел в той же строке нетленное изречение Сатаны, - «…тебя в правую щеку…», - Матфей, стих 5, только на этот раз в очках.

- Ну как тебе? – усмехнулся Сухой.
0
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 20:14
- А позвольте, позвольте! – выбравшись из книжных завалов, к читателям подскочил Одуванчик. Проделав ровно ту же процедуру, что и Светлый, Одуванчик с улыбкой снял очки и с довольным видом изрек: - Наконец-то я увидел и эту тайнопись! Я о ней слышал, слышал...

- Сдается мне, вы меня разыгрываете, - изобразив на лице недоверие в высшей степени, с прищуром сказал Светлый.

- Все еще не веришь?! – вновь с усмешкой спросил Сухой и крикнул Феечке: - Мушка! Зайка, а лети-ка сюда!

- И не подумаю! – надувшись как мышь на крупу, буркнула Феечка. – Не буду я ваши злые книжки читать!

- Да тут строчка всего! – попытался убедить Феечку Сухой.

Но Феечка была непоколебима. Гордо мотнув восхитительной головкой, миниатюрное воплощение красоты забавно фыркнуло и потопало восхитительными ножками прочь от мужской компании.

- Это правда, - сдув черную прядь со лба, совсем недавно появившуюся на его белой, одуванчиковой прическе, подтвердил слова Сухого Одуванчик.

- И книженция эта – не что иное, как забытое Сатаной и людьми переиздание некогда скандального материала, вышедшего из-под руки мсье Герберта Орильякского… - подняв иссушенный палец кверху, изрек Сухой.

- Кого, кого? – перебив Сухого, переспросил Светлый.

- Ты что, волосатый, Сильвестра второго не знаешь?! – грозно сверкнув глазами, спросил его Сухой.

- Ну-ууу… - замялся Светлый.

- Просветительский отдел! – не меняя грозного вида, Сухой обратился к Одуванчику. – Что за недоработка?!

- А-ааа… у-ууу… - судорожно ища оправдание своей недоработке, начал Одуванчик.

- Ай! Никчемные сущности! – махнул рукой Сухой и начал рассказ: - Будучи еще пытливым юношей, чей мозг пылал страстью ко всяческим наукам, Герберт брал уроки у одного весьма неоднозначного философа из Кордовского халифата. Спутавшись с его дочкой, Герберт умыкнул у своего учителя одну крайне интересную книженцию. Откровенно говоря, книжка стоящая, но прочесть ее правильно – еще та задача. Если надо, я пороюсь, найду…

- Верю, верю! – перебил его Светлый. – Продолжай!

- «Отпетляв» от погони, юный монах чуть мозги себе не сломал в попытках разгадать тайный смысл строк. И он наверняка бы свихнулся, если бы не падший демон…

- Падший демон?! – удивилась Феечка, которая краем миниатюрного ушка подслушивала разговор взрослых дядек. – А разве демоны тоже бывают падшими?! И куда падать-то?!

- Есть куда, - многозначительно ответил Сухой и продолжил рассказ, - …падшим демоном, пришедшим к нему в образе черного пса…

- А я слышал, это был Дьявол, - вмешался в рассказ Одуванчик, - Дьявол в образе черного пса с красными глазами…

- И раскаленными яйцами! – съязвил Сухой. – Вашу мать, вы мне дадите рассказать или будете встревать через слово?!

Все дружно закрыли рот руками.

- Черный пес с огненными глазами! – обернувшись к Одуванчику, с суровой хрипотцой сказал Сухой. – «…и всякая живая тварь обращалась в тлен под огненным взором его…» - процитировал он строку о черном псе и продолжил рассказ: - Заключив сделку с псом, Герберт получил доступ к тем знаниям, которые ему ни при каких обстоятельствах не должны были открыться. Наш многоуважаемый Совет, почивая на небесах, как всегда «провтыкал» опасную ситуацию.

Поскольку мудрости, изложенные в книге философа, были слишком сложны для тогдашнего человечества, Герберт взялся переписать работу в более доступном варианте. Ночи напролет будущий понтифик без устали трудился над книгой. Чтобы его, благочестивого священника и любимца императора, не заподозрили в связях с нечистью, Герберт использовал неизвестную до того момента технику тайнописи. Видишь, - Сухой надел на Светлого очки, - обычная Библия. А так, - сдернув с глаз Светлого очки, Сухой продемонстрировал ту же строку, - уже совсем другой текст. В очках ты видишь ровно то, что видят люди. Вуаля! Я меня возьми, как многое ты можешь, если у тебя в союзниках черный пес!

Днем Герберт был занят карьерой, которая неумолимо продвигала его к папскому трону. Но надо было торопиться! Срок был на исходе. За неделю до инаугурации Герберт представил своему покровителю готовый вариант. И получил обещанное: папскую тиару. На очереди была реализация очередного пункта соглашения: месса в Иерусалиме. Именно там новоиспеченный папа Сильвестр второй должен был прочесть судьбоносную для мироздания главу из своей книги. Всего три страницы. Но каких!

Уж этого наш департамент допустить не мог! Ситуация могла выйти из-под контроля! Операцией командовал лично Вельзевул. До Иерусалима Сильвестр второй так и не добрался. Даже черный пес не смог бы его защитить от нашего спецназа. Герберт хорошо это понимал и назначил служение в Иерусалимской церкви, в Риме. Соглашение надо было выполнить. Однако стоило ему прочесть первую строку, как у него случился инфаркт. Надо же, какая досада! Скоропостижно отправляясь в ад, Герберт быстро раздал кардиналам указания и испустил дух.

Но, мать его, этот проклятый Богом и Дьяволом священник успел размножить свой поганый труд! У нашей агентуры появилось новое задание: уничтожить все имеющиеся копии, которые расползлись по рукам его кардиналов, как блохи по шелудивому псу. Работенка, надо сказать, не из легких. Но нет ничего такого, чего не могли бы сделать наши доблестные бойцы! – Сухой гордо поднял голову. – И спустя четыре столетия работа была практически выполнена.
0
Иля, 47 Чехов
# ×
14 октября 2020 в 20:15
Окончательную точку в вопросе книги поставил Торквемада. Ах, какой был агент! – Сухой мечтательно закрыл глаза. – Сейчас таких днем с огнем не сыщешь! Правда, избирательностью он не отличался, шмалил направо и налево. Скольких клёвых телок он сжег! Но, стоит отдать ему должное, был крайне исполнительным слугой и неутомимым тружеником.

И все же три оригинальных экземпляра затерялись, улизнув из поля зрения великого инквизитора. Один с высокой степенью достоверности хранится в Ватикане. Вечно они всякий хлам собирают, старьевщики! Однако, если это действительно так, можно не переживать. Сокровищница Ватикана надежно скрыта от людских глаз. Суровые хранители Ватиканских тайн даже папе не раскрывают всех секретов. Второй экземпляр, по агентурным данным, забрал с собой в могилу Герберт Орильякский. А вот третий…

- Извини, - очень осторожно вмешался в рассказ Одуванчик, - ты считаешь, что одна из книг покоится в соборе Святого Иоанна Латеранского?

- Чушь! – пренебрежительно бросил Сухой. – Под камнем с надписью «Iste locus Silvestris membra sepulti venturo Domino conferet ad sonitum»* даже духа поганых костей этого мироотступника нет! Кенотаф**, да и только! Кардиналы исполнили последний наказ своего папы, расчленив тело умершего Сильвестра второго и захоронив его останки в разных местах. Так что вероятность найти книгу, которую прихватил с собой в могилу Герберт, ничтожно мала. Никто до конца не знает всех мест захоронения. Да и неизвестно, была ли с ним книга вообще.

А вот третий экземпляр, - продолжал Сухой, - неизвестно каким ангелом попал к монахам Аббатства Нотли. Уильям лично клялся Вельзевулу в том, что отыскал и уничтожил книгу. Однако этот мерзавец лгал. Это вскрылось позже, намного позже, когда монахами чешского монастыря святого Бенедикта писался Кодекс Гигас. Откуда, я меня возьми, в их работе проскальзывала информация, которую, кроме как из Библии Сильвестра второго, почерпнуть было просто неоткуда?! Уильям лгал! Он сделал копии книги. И одна из этих копий все-таки попала в руки к чехам.

Правда, кастрированная. Три страницы с главой, которую должен был зачитать на мессе в Иерусалиме Сильвестр второй, в копии отсутствовали. Впрочем, как и в этом издании, - Сухой взял книгу в черном переплете и протянул ее Светлому, - посмотри, какая страница следует после девяносто девятой.

Светлый быстро перелистнул книгу до девяносто девятой страницы.

- Ух ты! Сто третья! – с удивление воскликнул он.

- То-то! Есть мнение, что один из наших агентов, дабы ввести в заблуждение безумцев, жаждущих абсолютной власти, выдрал эти три страницы и передал глупым монахам то, что опасности не представляет. Не берусь судить об этом, не знаю.

Как же чехи были раздосадованы, обнаружив подвох! Дьявол всемогущий, как они ругались! Но, по воле всемогущего Сатаны, у них на руках было то, что было. Они даже в своей работе намеренно выдрали страницы, желая придать побольше важности своей Библии Дьявола. Ей Дьяволу, как дети! В Кодексе Гигас отсутствует восемь страниц, предположительно, Устав святого Бенедикта, содержащий особо секретные материалы, но это – чепуха. У них нет главного, а это – победа, вне всяких сомнений!

- Скорее, констатация исправления ошибок и недочетов, едва не ставших фатальными, - поправил Сухого Одуванчик.

- Ошибок системного характера, - уточнил Сухой, - выявляющих уязвимости мироздания.

- Да ну?! – удивился Светлый.

- Да, да, да! – подтвердил Одуванчик, забрасывая назад непослушную черную прядь. - У каждого совершенства есть свои несовершенства…

- Которыми стремятся воспользоваться отдельные сущности в попытках стать равными Ему. И если опасения не беспочвенны…

- Опасения?! – с тревогой повторил Светлый.

- Да, опасения, - кивнул Сухой, - у нашей разведки есть опасения. Кто-то отчаянно бьется в попытках добыть запретный текст. И этот экземпляр, - Сухой показал на книгу, - прямое тому подтверждение. По имеющимся агентурным данным, кто-то вновь создает систему взаимодействия с падшим демоном. Но на этот раз … - Сухой внезапно замолчал.

- На этот раз! – пытаясь выудить информацию, Светлый последней фразой принуждал Сухого вернуться к разговору.

- Ничего не будет на этот раз, - со спокойствием тибетских лам сказал Одуванчик, - все под контролем.

- Подтверждаю! – выступил вперед Сухой. – Вероятность негативного сценария развития стремится к нулю. Маловероятно.

- Насколько маловероятно? – не унимался Светлый. – О каких событиях идет речь и к какие последствия?! Парни, не томите! Вы же знаете, насколько я падок на всякую секретность!

- Ничего такого, - безразлично бросил Сухой, ставя черную книгу на полку.

- Ничего какого?! – повысив голос, требовал ответа Светлый.

- Такого, о чем бы тебе стоило знать! – отрезал Сухой и стал копаться в книжной россыпи. – Да я же меня побери, где же «Седьмая печать Люцифера»?! Муха! – крикнул он Феечке. – Ты не брала?!

- Мы с Барби такого не читаем! – выпятив нижнюю губку, прожурчала Феечка, покрепче обняла ряженую кукольную блондинку 1959 года рождения и засеменила прочь от сухого грубияна со скверной родословной, дабы сохранить свои наивные взоры на совершенный мир.

- Что в третьей главе?! – понимая, что от Сухого он ничего не добьется, Светлый решил «потрусить» Одуванчика, как слабое звено в узком круге посвященных, давших обет молчания.

- Стих, предание… - в противовес своей обычной заумности, отговорился малословной фразой Одуванчик.

- Стих! Предание! Да что ж вы, братцы, вредные такие?! – в отчаянии восклицал Светлый. – Ну как же так?! Я же от вас никогда ничего не утаивал! Ну, блин!

Бросив на пол какую-то книгу, Сухой подошел к Светлому и по-дружески приобнял его за плечи.

- Парень! Поверь мне! Лично я бы предпочел не знать об этом! Алчность и властолюбие, которыми доверху наполнены все живущие на земле, дают падшему демону шанс обрушить все в бездну хаоса. Пусть и мизерный, но шанс. Как по мне, уж лучше наша спортивная старуха в черном их всех одним махом скосит, чем случится маловероятное…

- Алчность, хаос, старуха… - с заметной нервозностью повторил Светлый. – Ты можешь конкретно рассказать об угрозе?!

- Парень, - грустно улыбнулся Сухой, - если случится то, чему случится не дано ни в одном предании, мы с тобой с высокой степенью вероятности отправимся в отпуск за свой счет до скончания вечности. Если… - Сухой сделал многозначительную паузу, - если вообще останемся.

- Все будет хорошо! – к обнимашкам присоединился Одуванчик, снова забрасывая черную непослушную прядь. – Все будет хорошо.

- Парни, - улыбнулся Светлый, - я все равно узнаю. Вот, поверьте! Я просто без этого не могу.

- Узнаешь, - вздохнул Сухой, - только, хвала Дьяволу, не от меня.

_______________________
* Лат. - Здесь покоятся бренные останки Сильвестра, который встанет по звуку при приходе Господа.
** - погребальный памятник в виде гробницы, не содержащий останков.

Продолжение следует…
1
sorceress, 56 Пермь
# ×
16 октября 2020 в 01:41
УХ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Зачиталась...  ))
Ваше имя
Эл. Почта
Начать